Чтение онлайн

– Чепуха, - сказал я.

По лестнице спускались Корка и Фат с девушками.

– Вы, ценители!
– весело сказала Дар, заприметив нас.
– Хватит вам!

Я повернул голову. Бум уже шёл обратно с пузатым рукавом, чтобы не размениваться по мелочам.

Это был соус, и отличный. Это было то, что я хотел. Самодельные обстоятельства.

– Потише ты, - снова сказал Бум.

Он сходил ещё раз к стойке и принёс какие-то жёсткие худые колбасы. Вкус уже не ощущался. Я грыз кусок колбасы и пил соус. Дар, покачивая бёдрами, подошла ко мне и положила руки на плечи.

Я налил из графина и протянул ей.

– Не хочется, - сказала Дар. Она посмотрела на меня и сказала: - Если ты настаиваешь...
– Она осторожными глотками отпила немного, пробуя, и опорожнила вслед за этим весь бокал.

– Вот теперь ты мне нравишься, - сказал я, еле двигая губами.
– Садись, - хлопнул я по колену. Дар преспокойно села на моё колено и оторвала кусочек колбасы, отправила его в рот и, разжевав, проглотила.

– Какая вкусная колбаска, - сказала она.

– Хоть буду знать, - сказал я, отламывая новый кусок.

Корка, Фат и Топ стояли у стойки и разговаривали со Штампом. Они стояли очень ровно, и это меня удивляло. Не нужно им разговаривать со Штампом, подумал я. Не нужно им разговаривать с муляжом. Это противоестественно. Особенно для Топ. Зачем ей это нужно? К стойке подошло ещё несколько человек. Дар обхватила меня за плечи, я потянулся, и мы поцеловались. Бум с улыбкой смотрел на нас. Он, не двигаясь, потянулся только рукой и наполнил до половины три бокала. Соус с бульканьем, порциями лился из толстого горлышка. Я захотел на улицу.

– Постой-ка, - сказал я Дар.

Опираясь на спинку стула и стол, я поднялся. Голова сильно кружилась. Дар села на моё место.

– Ты куда?
– спросила она.

– На улицу.

– Я с тобой, - сказал Бум.

– Я сам, - сказал я, еле ворочая языком. Соображал я, как мне казалось, очень ясно, только вот тело не слушалось. Я сделал шаг, и меня качнуло.

Я пошёл к выходу, мимо стойки, и меня очень сильно шатало, будто пол был палубой, и штормило.

Все посмотрели на меня, но мне было всё равно.

По стенке я вышел на улицу. Две двери у выхода были распахнуты настежь, и там стоял страшный шум, и галдёж, и было накурено.

Я подумал, что это что-то вроде фильтра. Все, кто непритязателен и хочет удовольствий попроще и публику погорластей, оседают здесь. Диффер... как её... дифференц... даже подумать не могу.

Разделение, короче.

На улице поднимался ветер, и океан шумел.

Здесь, на холме, ветер был особенно ощутим. Он был тёплый и упругий, и шёл плотной массой, как стеной.

Было темно, только видны были огни города внизу, далёкие огни на горизонте, и фосфоресцирующие волны в океане.

В голове всё кружилось, и ветер обдувал меня.

Я прислонился к стене. Мыслей никаких не было, только знакомое ощущение, будто всё нереально. Как навязчивый проигрыш.

Ветер заметно крепчал, налетая тугими волнами, и гудел высоко над головой в звёздной мгле, и океан и лес за трущобами монотонно, волнующе вторили ему.

Мне чудились голоса миллионов людей.

Я вернулся обратно и остановился у стойки.

Все - я плохо различал лица - замолчали.

– Что умолкли?
– спросил я грубо.
– Я мешаю?

– Кто это?
– негромко спросил один вегетарианец у другого.

Тот что-то ответил, но я не расслышал.

Топ с удивлением смотрела на меня.

Я повернулся ко всем спиной и стал смотреть на перчатки, рядками заполняющие полки.

– ...не на того напали, - говорил Корка.
– Я утёр им нос. Не люблю проигрывать. Меня голыми руками не возьмёшь. Подумать только - найти публику для праздника! Это же не вещь.

– О чём вы?
– говорила Топ чистым голосом.
– Я вас не понимаю, Корка.

– А, не слушайте меня, я так, - говорил Корка.
– Вы завтра точно уезжаете?

– Конечно, - спокойно отвечала Топ.
– Я обещала...

Кому она обещала, я не разобрал. Вегетарианцы тоже разговаривали, громкими грубыми голосами. Мне показалось, что они говорят слишком громко, и это раздражало. Я опять описал разворот на каблуках и сказал:

– Вы что, потише не можете?

Они сразу замолчали, и Бум быстро подошёл к нам.

– Кто это такой?
– уже в полный голос спросил один вегетарианец.
– Вы посмотрите, какой молоденький, а уже приказывает.

– В трущобы их!
– сказал другой, и третий тоже что-то сказал, но мне было этого достаточно, я уже себя не помнил, схватив перчатку со стойки, треснул одного вегетарианца, и она лишь зацепила его, потому что он отклонился, и я сразу кулаком въехал ему в челюсть, и он с грохотом упал на спину, а остальные отскочили и не шевелились. Трусы, подумал я. Ублюдки.

– А ну пошли отсюда!
– заорал я сипло.
– Что я сказал!

Мы с Бумом медленно пошли на чужаков, наклонив головы. Они попятились к выходу, развернулись и исчезли.

Я удовлетворённо посмотрел им вслед, покачиваясь с каблуков на носки, и туманным взором окинул всех вокруг, а Фат бесцеремонно нарушил молчание пьяным голосом:

– Это-то ты здорово его боднул. Ишь, зашевелился. Оживает.
– Он помолчал, вытаращив глаза на приходящего в себя с видимым удовольствием лежащего на полу вегетарианца, и сказал: - Надо двинуть ему ещё, чтоб не дрыгался.

– Пусть уползает...
– пробурчал Бум, стоявший всё это время наизготовку. Потом он подумал, взял поверженного за руки и оттащил его к стене.

Мы пошли к своему столику, не забыв ещё один рукав.

А удобно с этим Штампом, подумал я. Справедливый Витамин нас бы уже загрыз своими подсчётами.

– А помнишь, какие раньше были бои, - сказал Бум.
– Когда мы в "Кратере" сражались против той своры из порта. Вот те стояли! Если бы не Шедевр, туго бы нам пришлось - ребята работали, как песню пели.