Чтение онлайн

Лагуну шатало. Он был не сильно пьян, но шатало его здорово.

Он потянулся и чмокнул Мимику в щеку.

– Ух, как я тебя люблю, - сказал он.

Мимика ничего не сказала.

На одном углу Лагуна не избежал столкновения с пытавшимся обойти его ябедой и толкнул его. Ябеда остановился и сказал:

– Что, места мало?

– Извините, - сказал я.
– Нечаянно.

– Не твоя забота, - сказал Лагуна ему.

– Молчал бы, - сказал ябеда.
– Толкается, и ещё недоволен. Я всем расскажу.

– В чём дело?
– спросил я, начиная злиться.
– У вас попросили прощения за неловкость. Идите своей дорогой.

Лагуна сказал Мимике: "А ну, отпусти!" и быстро, почти не шатаясь, подошёл к ябеде и сразу швырнул его. Тот согнулся, захрипел и опал на спину, держась за живот от смеха. Лагуна успел кинуть его ещё раз, и я схватил его за плечи и отбросил назад.

– Что ты делаешь?
– сказал я.
– Идём.

Мы пошли скорым шагом, и я вспомнил, что Мимика не проронила ни слова.

– Делать людям нечего, - сказал Лагуна, сплюнув.
– Доказывай потом...

Что за дебош, подумал я, он же пьяный был только что. Лагуна в линялой распашонке заметно помрачнел и ускорил шаг. Мимика шла около него, как тень.

– Куда вы так несётесь?
– сказал я.
– Идёмте спокойно.
– Я с трудом поспевал за ними.

Будто скорость у них - у пары - удвоилась.

Новый кабак "Балласт" был освещен и маяком торчал на холме, с которого весь наш городок был виден, как на ладони. Оттуда доносились музыка, и крики, и громкие голоса. Из открытой двери первого этажа падала полоса яркого света.

Второй этаж, состоящий из выпирающих квадратом стен, тоже был освещен, и в многоцветных стеклах двигались четкие профили мужчин и женщин. Кабак был большой и просторный, и вмещал при желании массу народу, а наверху была терраса, где отдыхали и глядели на океан. Там тоже стояли столики.

Мы прошли внутрь, мимо и между двух широких дверей, которые были как отражение друг друга. За ними стоял мерный и мощный гул веселья.

Наверх вела лестница. Я провёл рукой по перилам. Перила были новенькие, как и всё здесь, и гладкие.

Из-под лестницы выходила стойка, здесь находился центральный бар, кроме двух других на первом этаже, в которые вели две симметричные друг относительно друга двери сразу у входа.

Одна из них вдруг распахнулась, и из помещения вынесся оглушительный шум, гам, и несколько посетителей важно проследовало оттуда к центральному бару.

– Я желаю здесь!
– возгласил один из них.

– Да, там, пожалуй, душновато, - сказал другой.

– Душновато!
– сказал третий.
– Я вам удивляюсь. К тому же сидеть со всяким сбродом!

С ними были две дамы.

У главного бара было очень чисто и опрятно. Блестел свежевымытый пол, и стены, и лестница, и стойка сверкали.

Всё убранство помещения было продумано до мелочей.

На стенах висели расплывчатые, как было модно, фотографии знаменитостей во весь рост и разные виды.

За стойкой находился сам Штамп, полагая, что теперь ему любое место по плечу, и два его помощника. Никого из них я не знал.

– Идёмте дальше, - сказал я.
– Наверняка наверху кого-нибудь встретим.

– Идёмте, - сказала Мимика.

– Я не против, - сказал Лагуна.
– Только давайте здесь пропустим по стаканчику.

Я заказал три коктейля.

– Может, присядете?
– вежливо спросил Штамп.

– Спасибо, - сказал я.
– Мы здесь ненадолго.

– Как, уже уходите?
– удивился Штамп.
– Так скоро? Вам не понравилось?

– Нет, - сказал я. Я отпил порядочный глоток.
– Ты нас не так понял. Мы хотим подняться наверх.

– А-а!
– облегчённо сказал Штамп.
– Обязательно поднимитесь. Уверен, вам понравится.

– Да, - сказал его помощник, молоденький паренёк, - вы останетесь довольны.

– А там всё на месте, спускаться не придётся?
– сказал Лагуна.

– А разве кто-то спускается?
– с чарующей улыбкой сказал Штамп.

Лестница в самом верху вдруг натужно заскрипела и сразу заметно прогнулась. Появились две огромные ноги, переступающие со ступеньки на ступеньку и, глядя, как ноги растут, и как масштабно появляется туловище, мы струхнули, гадая, что это за циклоп, а за туловищем появилась, как придаток, голова, пригнутая, чтобы не зацепить макушкой потолок, и мы увидели Шедевра.

Он сразу заметил нас и сказал с улыбкой:

– Вы, аборигены! Где вас носит? Я вас жду, жду...

Он был прямо-таки громаден, все остальные выглядели карликами, и он казался ещё больше здесь, в помещении, занимая значительную часть его объёма.

– Ах, Шед!
– сказал я ему снова, как днём на пляже.
– До чего же ты здоровый!

– Цыц, мелкота!
– сказал он, умеряя свой низкий, рыкающий голос, при звуках которого замирало сердце - такой он был грозный, даже спокойный когда.

Все с уважением и со страхом взирали на великана.

– Я оставил свою крошку, - прорычал Шедевр, - чтобы промочить горло.

Бармен сразу понял намёк и быстро смешал коктейль. Шедевр следил за ним одним глазом.

– Расторопный малый, - проговорил он, протягивая ручищу и принимая объёмистый кубок, наполненный до краёв. Он поднёс его ко рту и спокойно сделал несколько больших глотков.
– Прилично, - сказал он и обратился к нам: - Здесь получше, чем у Абсурда.

– А ты откуда знаешь?
– спросил Лагуна.

– Заходил к нему днём, - сказал Шедевр.

– Он, наверно, очень тебе обрадовался, - предположил я.

– Без ума, - кратко отвесил Шедевр, и было ясно, что Абсурд испытал всю гамму человеческих ощущений, кроме радости.
– Когда я уходил, гостеприимный хозяин потерял сознание, - сказал Шедевр. Он увидел наше недоумение и честно пояснил: - Я его пальцем не тронул.

– Нервы сдали, - догадался Лагуна, очень довольный.

– Именно, - сказал Шедевр. Он повернулся, налёг своей массой на стойку и в упор посмотрел на Штампа.
– У тебя, надеюсь, нервы покрепче, а, гений?