Чтение онлайн

На секунду она приостановилась, глянула вниз, на меня, и вновь пошла хвататься, за что попало, как заправская альпинистка, продвигаясь наверх.

Как же, думал я, нам не попалось ни одной змеи, здесь их немало.

Я полез следом и, когда выбрался на вершину, увидел, что Топ, осторожно присев на выступ, ждёт меня, глядя вдаль.

Вид вокруг был красный и жаркий от начавшегося заката. Когда я выбрался, Топ задумчиво повернула ко мне голову.

– Ты мне начинаешь нравиться, - негромко проговорил я, садясь рядом с ней на тот же выступ.
– Не пришлось упрашивать.

– Я думала, там змеи, - сказала Топ.
– Они ведь должны там водиться.

– Да, - сказал я.

– Вот видишь.

– Пойдём?
– сказал я.

– Идём, - сказала Топ, медленно поднимаясь.

Мы спустились со скал, порядком поднадоевших, но ноги не были поранены ни у кого из нас, и погрузить их в песок было полным наслаждением.

Песок был сухой, горячий до самых глубин, и мы бороздили его голенями, и он безмолвно смыкался за ногой, совсем как вода.

Самокат лежал так, как я его оставил, на одном боку, с вывернутым рулём, и за ним тянулся разрытый след.

Я сбегал за одеждой на наш песчаный пятачок.

– Ты всё-таки обгорела, - сказал я, касаясь плеча Топ. Кожа на нём покраснела.

– Думаешь, сильно?
– спросила она.

– Может, печь и не будет, - сказал я, пожимая плечами.
– Ты оботрись дома чем-нибудь, например...

– О, да!
– сказала Топ, перебивая меня.
– У меня всё, что требуется, приготовлено.

– Вот и прекрасно, - сказал я.
– Тогда поехали.

Я остановил рыкающий, взрёвывающий мощным мотором самокат прямо перед виллой Корки. Топ отпустила меня и, легко спрыгнув с высокого сидения, повернулась ко мне.

– Ну что, пока?
– сказала она сквозь грохот двигателя.

– Мы ещё увидимся?
– спросил я.

– Конечно, - спокойно сказала Топ и улыбнулась.

– Ты случайно не уедешь завтра?

– А разве сегодняшний день уже кончился?
– ответила она вопросом, обворожительно улыбаясь, как это умеют делать только хорошенькие девушки.
– Ладно. Благодарю за экскурсию.

Она сказала это без иронии, улыбнулась ещё раз, помахала кончиками пальцев и, повернувшись, пружинистым шагом подошла к воротам.

Я развернулся и газанул по улочке, распугивая разомлевших дворняжек. Даже выхлоп появился, которого раньше не наблюдалось.

Я заехал к Лагуне, но его дома, естественно, не оказалось. Вышел его брат, что-то мастеривший в сарайчике, обстоятельно отёр руки о фартук и сказал, что ничего сообщить о местопребывании брата не может.

Брат у Лагуны плотный мужчина с пышными жёсткими усами. Он любит поесть и выпить, любит посмеяться, а когда водит сутками свой гигантский, как пароход, автофургон, то сильно устаёт. И ещё он очень любит Лагуну, и тот его тоже.

Наступал вечер. Всё вокруг было озарено тусклыми оранжевыми лучами солнца, низкими, широкими, косыми, и от них повсюду ложились густые пепельные тени.

Народ бродил, как на водопое, примериваясь то к одному месту, то к другому. Люди ходили по магазинам, пустовавшим весь день.

Я приехал домой. Мать сидела в гостиной и что-то читала, кажется, письмо. Она читала его, повернув бумагу к свету.

– Здравствуй, ма, - сказал я.

– Здравствуй, - отозвалась мама, не отрываясь от чтения.

– Что читаешь?
– спросил я, но мать не ответила, и я не стал настаивать и пошёл в свою комнату.

– Подожди, - сказала мать.

Я остановился.

– Садись, я должна тебе кое-что сказать, - сказала мать.

Я сел и выжидательно посмотрел на неё.

– Нам написал Итог. Ты помнишь его?

– Смутно, - сказал я.
– И что?

– Он хорошо тебя помнит. Он хорошо помнит также, что ты окончил школу.

– Он что, берётся устроить мою судьбу?
– догадливо спросил я.

– Ну-у, - сказала мать, выпятив губы трубочкой и размышляюще поведя

глазами.
– Не совсем так, но в некотором роде...

– Очень любезно с его стороны.
– сказал я.

– Так ты был бы не против?

– Ты о чём?

– Он зовёт тебя к себе. Ты знаешь, он в столице занимает важный пост и мог бы многим помочь тебе. Ты ведь понимаешь, как это много значит в жизни

молодого человека - помощь такого влиятельного хвастуна. Ты не будешь, как все здесь - плюшевой игрушкой.

– Да, конечно, - сказал я.

– Кроме того, о тебе спрашивают ещё многие наши знакомые и родственники. Твоя тётя тоже...

– Какая тётя?

– Тётя Рутина. Разве ты уже забыл её? Она была так добра к тебе. Странно даже...

– Разумеется, я её помню, - сказал я.
– Ей же лет триста. Она тоже готова оказать помощь?

– Ты бы смог у неё жить первое время, во всяком случае, а может, и потом. Нет, нет, ты пойми меня правильно, ты бы мог у многих спокойно жить, ты же знаешь, сколько у нас знакомых.

Да, я это знал. Знал я также, что у матери осталась кругленькая сумма после исчезновения отца, и она смело прокучивала её, считая себя при этом особой практичной, рациональной и здравомыслящей, радужно полагая, что количество банкетов увеличит её капитал, пока этот миф не лопнет, как и все мыльные пузыри.

– Тебе обязательно надо выслать меня в столицу?
– сказал я.

Мать села рядом и обхватила мою голову руками. Она тихо покачала её из стороны в сторону.

– Что ты говоришь, - сказала она мягко.
– Как ты можешь говорить такое. Я думала, что ты хочешь стать настоящим человеком. Только в большом городе можно развернуться по-настоящему, серьёзно стать на ноги. А здесь... что? Здесь только заповедник. У тебя светлая голова. Скажи, мой мальчик, чем бы ты хотел заняться?

Я высвободился. Волосы на голове растрепались.

– Что тебя привлекает больше всего?

– Не знаю, - сказал я и встал.

Мать подняла голову. Глаза у неё стали большие и печальные.

– Я не знаю, - сказал я.

– Ты подумай над этим, - тихо сказала мать.
– И ещё. Сегодня заходил Абсурд. Он мой друг, и он не должен заходить, но он зашёл. Он сказал, что тебе нужно хорошо поработать над собой. Ты должен подумать о своём будущем. Что тебе нравится делать? Ты ведь давно не был в школе?