Чтение онлайн

– Ну, квартира, ну машина.

– А дальше?
– поддержал-посмеялся над ним Сори.

– Дальше возникает вопрос, какая это машина, - невозмутимо отразил удар Пли.
– Я например, люблю...

– Редисон Славянскую, - сказала неожиданно для самой себя произнесла СМС. Прошу прощенья, что-то не то. Ну, потом найдем ошибку, впрочем, пожалуйста:

– Слово можно и сказать, - но оно не воробей - назад всегда вернется.

– Приведите пример, пожалуйста, - сказал Кот во время перемены тарелок между - нет пока еще, не между Саподиллой и Маракуйей, а только:

– Картофельным пюре и его котлетой, - которые Кот ел по- научному, что значит:

– Раздельно.

Впрочем, я сам приведу:

– Говорят, что научный марксизм-коммунизм - это не то, что происходило на самом деле.
– Это тезис, а антитезис, как раз наоборот:

– Это тоже самое.
– Ибо, даже если Ле говорил, что украинский национализм - это хорошо, только, как дэзинформацию.

– Почему?
– спросила СНС.

– По определению. Ибо в фундаменте всех высказываний Ле стоит Партийность, что тоже самое:

– Дэзинформация, как не только вторая, но уже первая натура.

Поэтому марксизм и его практическая реализация в России - это не близнецы-братья, и тем более, не разночинцы, а:

– Одно и тоже.
– Но именно по реально научному:

– Сравниваются не две одинаковые половинки, а:

– Первая и Вторая Скрижаль Завета.
– Наука не допускает тавтологии. Как некоторые думают, что это вообще возможно.

– Некоторые засомневались: Кот Штрассе - это говорил, или кто-то другой? Но он настоял на своем:

– Я шутил.

– Что значит, шутил?
– строго спросил Пеле, - у меня давление поднялось на тридцать градусов.

– Кто такое Ле?
– спросила Редисон, чтобы о ней не забыли, но и со страхом перед толпой, совершенно невозмутимой ее талантом артистки, сценаристки, менеджера, продюсера и любовницы в одном почти лице. Так только иногда приходится чуть-чуть притворятся.

– Мой родственник, - сказал Кот, - моя фамилия от него образована, это так только говорят в простонародии:

– Кот Штрассе.

– А на самом деле?
– спросил Сори.

– Ле-Штрассе Три.

– Три с большой буквы?

– Да, и знаете почему? Взял пример с одной леди, называвшей себя три раза - если не считать остальных - с большой буквы:

– Фике, Августа, София.

– Кто это такая?
– спросил Пеле, пытаясь раскурить трубку, так как гаванские, в отличие от Сори, не любил, да и дороги, собаки, сто баксов за штуку, а говорится:

– Если уж пить - то Хеннесси, а курить уж если, то не меньше и не хуже, чем Черчилль.
– Впрочем, Сори, кажется, бросил, а значит:

– Я не брошу никогда.

Редисон Славянской дали шанс рассказать, что она делала в Елисеевском, когда другие пытались своими силами развеять царивший там дух чванства, а точнее:

– Душевного чавканья, - ибо прямо в магазине мало кто ел - боялись, заподозрят в голодоморе.
– Почему? Ну, представьте себе идет человек по бульвару в каком-нибудь Таганроге, в руках толстая, как хвост дракона любительская, а вверху спускается петля, он думает: за колбасой, но тут его во время этого марксистско-умственного эксперимента и ловят самого, и съедают.

– А колбасу выбрасывают?
– спросила СНС. И добавила: - Не обожраться же.

– Вы как камень, брошенный в моё море, - сказал Кот.

– Я?

– Я?

– Можно, я запатентую эту фразу за собой?
– сказала СНС.
– И знаете почему? Я первая поняла, что это значит.
– Но тут же добавила: - Конечно, при условии, что вы не попросите уменьшить мой портфель председателя своим присутствием.

– В таком случае, я ей отдам эту фразу, - сказал Кот и тут же сделал:

– Предложил Редисон начать свой рассказ о приключениях в Елисеевском именно с этой фразы:

– Реализация марксизма - это как раз хороший пример того:

– За что боролись - на то и напоролись.

– Только в неожиданном для себя виде, - вставил литературный работник.

– Нет, нет, я докажу, как положено:

– Все именно этого и ждали, включая сюда самого Карла.

Ибо я вам точно говорю, он меня ждал. Кто? И я вам скажу, кто.
– Она села, и не просто села, а:

– Расположилась с того торца стола, где никого не было.
– Да, вот так бывает, на одном конце председатель, а на другом-то - никого!

И она сказала:

– В свете этого, я думаю, понятно, почему я заняла это место, не как альтернативу, а как дополнение, являющееся вашей эманацией в минуты ваших личных раздумий о жизни частной.

И знаете, почему я так подумала? Нет? Не потому, что я приехала в эту Ирландию - это не Ирландия? Рыбы мало? Со мной не соскучитесь - будет не только лещ - это вещь, но норвежская семга у каждого члена союза в бассейне на его участке в семь га. Кто против?

– Нет, - резюмировала она.
– И теперь то, что к делу не относится, а именно:

– Подхожу я к нему в Елисеевском и так прямо под козырек бросаю крылатую фразу:

– Маркс?

– Энгельс, - отвечает, а вижу: бум-бум, но только наполовину. И ясно: боится.

И знаете почему?

– У него не было фуражки, - сказал Кот.

– Зачем ты подсказываешь?
– укоризненно ответила она ему полуулыбкой.

– Простите, но даже я мало что понял, - сказал Плинтус.

– Но что-то все-таки поняли, как мой маленький, но уже тет-а-тет?

– Да, - ответил Пли, - на нем не было фуражки члена ордена меченосцев, но вы ее увидели.

– Правильно, но самое главное, что он сам понял:

– Я имею на него влияние.

– Это был Германн Майор, - сказал Штрассе.

– Зачем вы опять подсказываете, милейший?
– опять высказала она Коту в глаза то, что о нем думала.

– Дальше, - сказал ЕЕС.

– Дальше мы без слов зашли, как говорил Высоцкий про круги всегда голодной интеллигенции: