Чтение онлайн

– Опять никого не было.
– Даже бармена.

– Что ты вертишься, я не понимаю?

– Удивляюсь, почему опять никого нет.

– Ты не хочешь, чтобы кто-нибудь пришел и помешал нам?

– Теперь он вряд ли сможет это сделать, - сказал я.

– Почему?

– Мы находимся под столом, накрытым длинной белой скатертью.

– Ты уверен?

– Разве не ты предложила этот вариант?

– Я?

– Да, ты, я хотел наоборот под первым, чтобы все проскакивали мимо, если решат, что:

– Нас надо искать.

Медиум:

Редисон Славянская взяла Кота к себе:

– На побывку, - после потрясения на съезде союза иё писателей, что среди дополнительных членов нашелся еще один, который проголосовал против, были:

– Тет-а-тет, - пристегнуты паровозом.

Понять это сообщение можно, но с трудом. Ибо:

– Сколько раз уже зарекался не записывать за Ним, ни в ванной, ни в туалете, ни на прогулке с собакой, - как Василий Розанов, - толку мало, ибо проходит Он всегда в один и тот же моментум:

– Самый неподходящий.
– Теперь разбирайся, кто из нас ошибся, он ли я:

– Или я пишу слишком криво, или Он говорит слишком быстро.

Но паровоз на корабле, я так понимаю, ни при чем, а наоборот:

– Не Кот пошел паровозом в этом деле, а кто-то другой, и скорее всего, именно Редисон Славянская, решившая решить все свои проблемы в России:

– Экстерном на этом, оказавшимся международным, заседании.

Вопрос только в том, с кем она прибыла? И ясно:

– Это захвативший все должности в театре Варьете, кроме телеграфистки-письменосицы Товстоногов Младший по известному псевдониму:

– Стоик.
– Он предъявил свои пароли и пароли-пе Майору Борзову, что:

– Он здесь и будет Воландом.

– Не смеши меня, - опустил на прежнее место его бумаги Борзов-Пилат, - по причине непонимания между ними разницы:

– Пилатом и Воландом, - у меня у самого Молния от самого Молчановского.

– Что вы скажете не это?
– Стоик положил перед Пилатом письмо с изображением иво мертвой головы и подписью:

– Штабс-капитан Склифософский.

– Ну какой он штабс-капитан, когда давно полный генерал, - возразил Пилат и почти небрежно положил письмо назад, - грубая подделка.

– Я мог бы от имени и по поручению предоставить вам хорошее место.

– Где?

– В Москве.

– В Москве? Я не знаю, где это, деревня, скорее всего, какая-нибудь, нет, не поеду.

– Я и так, вплоть до майора - несмотря на то, что был там главным - не получил ни одной взятки, если не считать бутылок водки.

– Значит, нет?

– Да, нет, боюсь сопьюсь совсем.

– Здесь что вы пьете?

– Чисто сидр.

– Не может быть.

– Иногда вино - чистое, чистое виноградное.

– Яблок у вас здесь нет?

– Польских? Нет. А так, да и так нет.

– Я привез тут одному посылку с польскими яблоками, под секретным названием:

– Мичуринские, - хочешь половину отдам тебе, будешь сам выращивать этот любимый народом и тобой сидр.

– Та не, уже привезли.

– Кто?

– Ты должен знать?

– Я не прокуратор, можешь и не говорить, я и так сейчас узнаю.

– От кого?

– От тебя.

И тут же майор Борзов увидел долгожданную фигуру представителя Росугля:

– Симон, - обратился он к нему с протянутыми руками, - я ждал тебя, и очень-очень рад, что вижу. Кем?
– тут же спросил он.

– Пойдешь пока рядовым полковником, - ответил Симон.

– Какая машина, БМВ?

– Ты не бандит, а простой руководитель.

– Мерседес, что ли?

– Волга.

– Так-то бы да, но я не знаю, к сожалению, такой тачки.

– Хрен с тобой, оставайся тогда здесь на съедение злым духам.

– И подумать нельзя?

– Можно было, но сейчас время уже закончилось.

– Не знаю, что и сказать, пожалуй-й, пожалуй-й-й:

– Я останусь здесь.

– И не боишься, что придется ответить за распятие ни в чем не повинного человека?

– Таких людей не бывает априори.

– Почему тогда так написано в Библии:

– Он был невиновен!

– Сложные вопрос, в общем-то, и знаете почему? Через чур очевидно и То и:

– Другое.

С одной стороны, мы не можем считать первосвященников за тех, кто априори:

– Глупее паровоза, - и они знали, что Иисус Христос не виновен в богохульстве, так как отрицал старую веру:

– Утверждая ее, - в новом времени.

– Что тогда им не понравилось?
– спросил Симон.

– Думаю, они не хотят, чтобы началось:

– Опять жертвоприношение.

Ибо Иисус Христос призвал к участию в Вере не только ум человека, но и его:

– Тело.
– Отрекись от самого себя.

– Да, это через чур опасный призыв. Он может и опять привести к Пирамиде Майя. Но с другой стороны, иначе человек и не может поверить в бога:

– Всей душой, всем сердцем и всем разумением своим.
– Так только, как Фарисеи:

– Защитить диссертацию.

– Может верить со стороны наблюдателя.

– Да, внутрь ему хода нет.

– Более того, существует ли вообще это Внутри, эта Сцена, или так только:

– Предположение, - а на самом деле ее никто не видел.

– А утверждается, что человек может взять эту крепость не только духом, но и телом!

– Я не могу согласиться с тем, что Иисуса Христа распяли, имея в виду возможные отрицательные последствия его учения, просто из-за того, что да:

– Всё правильно, - но, увы, никто не поймет.

– Примерно, как Гаусс понял Римана, но все равно не взял на работу в университет, имея в виду:

– Больше никто не поймет его теорию о пересечении параллельных прямых.
– Должна быть какая-то более весомая, критическая причина.