Чтение онлайн

– Я там был, да, но работал так только, под прикрытием.

– Хорошо, тогда и я тебе скажу правду: мы до сир пор на Титанике.

– Разве он не утонул еще?

– Это Ноев Ковчег, он не тонет. И знаешь почему?

– Почему?

– Так как у него только одно окно и то только в семнадцатом нумере Обуховской больницы.

– Это не мало, - сказал, присоединившись к ним Германн Майор, - и знаете почему?

– Почему?
– спросила Алла Два, - через него очень легко попасть на Поселение?

– Слишком много вопросов, мэм, - ответил Майор, как настоящий полковник, который никогда не отвечает ни на один вопрос, а только имеет дурную привычку:

– Сам их задавать.

– Даже я не верю, что мы все еще на корабле, зачем-то устроенном по образу и подобию самой Земли.

– Хорошо, - согласилась Рэ, - вот вы это и докажете на представлении первого фокуса.

– Я?
– удивился Михаил Маленький.

– Да, вы.

– Я что буду делать?
– спросил Германн.

– Вы в серой парадной шинели при ТэТэ будешь представлять в ее одиозном виде.

– Что именно, власть?
– спросил Германн.

– Каку власть? Историю.

– В ее одиозном виде, - добавил, посмотрев на Майора Кот.

– Конечно, я согласен, и знаете почему?

– Почему?
– спросила Алла Два.

– Ибо хорошо, что мне ничего не надо делать.

– Брауншвейгской и коньяком запасся, чтобы не скучать?
– спросил кто-то.

– К сожалению, мне достается только самогон, и знаете почему?

– Почему?
– опять спросила Алла Два.

– Наверное, знают, что я к нему привык. Хотя на закуску не оставили даже трагически убиенного медведя.

– Да ладно, не переживай, мы купили сомов у нашего почтальона У, так как он теперь торгует только осетрами почти первой свежести и лососями вообще второй, так как считает, что это лучше, как лучше чай ферментированный с улуном, чем просто накосили травы на косогоре:

– Свежая-то, да, свежая, а толку? Даже под самогон не идет.

– Не надо надрываться, господа, у меня все есть, правда, Алла?

– Да, как заведующая ее буфетом могу гарантировать даже берлинские корзиночки с корицей.

– Когда только вы всё успели сделать?
– удивился Михаил Маленький.

– Это первый фокус, который мы покажем зрителям, хотя они могут и не догадаться, что в ближайшее время нас здесь не было. Ибо:

– Никто же ж не верит, что Время можно иметь в запасе, как Неприкосновенный Запас, и использовать его в свободное время, как незатейливое, тет-а-тет, приключение на:

– Стороне.

Рэдисон Славянская открыла дверь своими ключами, так как на вахте ключей не было, и более того, самого вахтера, которого из-за своей большой привычки к вездесущности заменял Ваня У - по штатному режиссерскому расписанию исполнявший одну только свою главную роль:

– Телеграфистки - Почтальонши, - тоже исчез.

– Скорее всего, из-за подарка Миши Козакова, как вечного Приезжего в Москву для сноски домов Дзержинского, - где-то прятал своих осетров-лососей, а скорее всего, решив, что возврата в Грибоедов людей с неограниченным лимитом бумаги, из которой можно делать государственные деньги путем иё систематического:

– Исписания, - была бы на столе машинка с отличным шрифтом, который, как сказал Бродский:

– Сам и придумывает все новости литературы, - а хомо сапиенс нужен только для того, чтобы этой машиной времени:

– Восхищаться.

– Где этот вахтер?!
– успела рявкнуть Алла Два. Но после того, как Кот шепнул ей на ухо:

– Скорее всего, не вытерпел мук множественности своей выдающейся личности и подписался еще и на:

– Гел-лу-у.

– Мама!

– Узас-с!
– сказали дамы, но перед дверью в кабинетум директора, совмещенный с финдиректорским:

– Вроде успокоились, - а:

– А когда открыли - приняли очевидную форму ступора, ибо:

– Все места за столами были уже заняты!

Олигарх-Машина сидел за авангардным широким столом, положив на него ноги в желтых лакированных под матовый оттенок туфлях, сообщавших, что:

– Он здесь - главный.

Справа у стены - финдиректор Монсоро, Варенуха - Стоик, правда, стоял в углу с синяком под глазом, заложив одну ногу за другую, сообщая этим, что ему не больно, и более того, уверен:

– Скоро пройдет.

Более того, даже Телеграфист Ури был здесь, он бился, как сказал в своё время гениальный Войнич про свою крепость под легендарным названием:

– Шапка Невидимка, - хотя сам сообщил народному Евстигнееву на вечернем променаде, что:

– Клянусь, не только я подумал, но и машинка, написавшая мне более десятка отличных произведений искусства, изложила точно:

– Шапка Мономаха, - а вышло, ты видел, что вышло?

– Да, видел, - ответил народный Евстигней, - ничего не вышло, Шапка, так сказать:

– Невидимка.

Что можно перевести, как знаменитое:

– Муза лезет по стеклу, - и на этом можно было закончить.

И сбылось! Ури, в виде почти полностью обнаженной Геллы бился снаружи о стекло, но никак не мог влезть внутрь, и при этом удивлял всех двумя вещами:

– Одеждой только на голове в виду ушастой короны, напоминавшей - если кто видел раньше - сумку почтальонши Нюры - первой и последней любовницы Чон-Кина, - а в зубах письмо.

А также некоторые отмечали намерение задать насущный вопрос, но не было возможности отрыть рот.

– Скорее всего, какие-то новости, - как раз хотел сказать финдиректор Монсоро, который отлично его видел за спиной Машиниста, с серьезной улыбкой солдата с плаката, рассматривавшего не то, на что надо было посмотреть сзади, а картину маслом:

– Спереди.

Варенуха - Стоик, казалось, ничего не видел, так как сам себя сейчас считал:

– Пустым Местом, - как с ним было уже только раз в жизни, когда он встретился на перепутье с Товстоноговым в одном утреннем буфете, и понял: