Чтение онлайн

– Пострадали люди.

– Я думала, она тоже будет участвовать в конкурсе на Маргариту.

– Ах, так вы на Маргариту пришли пробоваться, - хлопнул себя по ляжкам Миша, предварительно отодвинув для этого стол красного дерева с уже прибитым намертво зеленым верхом, чтобы каждому входящему было ясно:

– Контора пишет, и более того, уже навсегда.

– Вы думали, на кого я пришла глаз положить?

– На меня?! Как говорил один выдающийся толи поэт, толи просто:

– Писатель, - я не верю больше никому на слово, нужен какой-нибудь залог.

– В смысле: трахтенбергус?

– Что-с? То есть, я не понял, рипит ит, плииз.

– Или вы имели в виду простой диплом о высшем образовании?

– А это не одно и тоже? Впрочем, здесь не Голливуд, не надо никаких излишеств, покажите просто, как вы умеете летать, или хотя бы вообще:

– Вы умеете летать?

– Вы серьезно?
– спросила милая Маша. Та, что по женской линии. И заплакала.

– Ну, что вы, что вы, не надо меня жалить, или как это у вас по-русски еще называется:

– Иметь за сладкого лоха.

Вы пришли, - продолжил он, - впарить джинсы Вранглер, но предварительно разделили их с сестрой по-братски - На Двоих. Хотя, как предварительную информацию о вашей стране, я имел место знать, что делится-то всё на самом деле:

– На троих.

– Это ошибка, разумеется, - ответила смело Маша, - потому что всё здесь делится на:

– Всех.

– Может быть, вам попробоваться лучше к Ану Молчановскому?
– спросил М.

– Так вы ведете его Серию?!

– Нет, официально нет, но возможно мои наработки потребуют его внимания. Здесь проще, и намного, всё реально, никакой махгиии, летите с пяти тыщ метров затяжным на парашюте, потом отстегаете его.

– А потом? Опять пристегаю?

– Как вы его пристегнете, Ангелы, что ли помогать вам будут?
– улыбнулся Михаил, - нет, дорогая барышня, так и долетаете до самой Земли, так сказать:

– Своим Ходом.

– Так-к, а-а, дальше дублер, что ли, эт-та, снимается?
– начала слегка заикаться абитуриентша.
– Нет, честно, я чувствую себя, не как на выпускном, на что надеялась припершись сюда, а опять двадцать пять, тока:

– На вступительном экзамене пред людьми в Этом Деле ни-че-го-о непонимающими.

– Дублер - не дублер, но вы в любом случайте падаете в море.

– Именно в море, не в океан?

– Вы думаете, вам в море будет мало места, цунами опять пойдет на Японию?

– Не то, чтобы да, но я только сравнила, и уже поняла: и то, и другое очень страшно. Пожалуй, я лучше выберу магию.

– Про магию я вам уже сказал: пожалуйста: полетайте здесь немного, и я решу, есть ли у вас задатки долететь, когда надо до Зиккурата двенадцатого этажа. Или просто падаете вниз, как мешок картошки, а ускоренная съемка, потом в замедленном виде помещает вас в нужные...

– Воладну, - мяукнула милая девушка.

– Его, и даже того, кото вы назвали, у меня нет в списках действующих лиц и их исполнителей, - Михаил на всякий случай перелистал служебный альбом с фотографиями и подписями к ним.

– Во-л-ад-ну-у!
– выдохнул еще раз на всякий случай Миша, и еще внимательно загляделся на Машу, как говорится:

– Может быть, когда-нибудь.

У нас детей общих не было никогда?

– Я вам не скажу, чтобы вы мучились еще больше.

– Больше? Чем это может быть еще больше?
– не понял Миша.

– Так вы мучаетесь, что точно знаете:

– У меня сорок детей, - а тут придется думать:

– А вдруг больше? Вдруг сорок один!

– Да-а, Сорок Первого-то грохнули как раз, хорошо, что я не стал в ём сыматься, отдал Стриженову.

– Вы-ы узе тогда были живы-здоровы-ы?

– Так ты думала, сколько мне лет-то, до тебя только вспоминал, как Иво распинали.

– К-х-к-кого?!

– Ты на кого пришла сниматься?

– На Маргариту.

– Она когда жила, ты помнишь?

– При Социализме?

– Намного, намного раньше, - вздохнул Михаил, - вот ты ни хрена не знаешь, а на уме только одно:

– Про-с-лавить-ся.

– Да, я такая.

– Какая?

– Как все артистки: только бы найти нового мужа на кастинге.

– Хорошо, я тя возьму, будешь листы подписные собирать.

– В каком смысле, ты хочешь быть президентом?

– Да.

– Я не в том смысле, а тока Кинематографистов.

– Об этом не думал, ибо даже если только подумаю, Ми Склифософский уж не пригласит больше, как Зворыкин-Муромец на свое озеро, где президент раздает - мысленно - пятикомнатные на Кой-Кого и от трех до пяти, а одному французского гусю даже семь много раз обещал, и что самое удивительное:

– Так и дал когда-то, - а говорит:

– Я много песен написал, пора дать семь гектаров на Рублевке, ибо наступает хотя и не девятый вал, но восьмой-то уж действительно:

– Кончился.
– И как говорится:

– На всю оставшуюся жизнь с Ранункулусами Ползучими и Прямостоячими, да и жена, кажется была, профессиональная, однако:

– Деловая женщина.

– Ми?

– Что Ми? Кстати, не ты ли распускаешь слухи, что Ми Склифософский работал в этой больнице?

– Может и я, но не понимаю, что этом такого плохо? Св-е-ти-л-л-а-а!

– Хорошо, что не Горилла. Но ты мне зубы не заговаривай, а то у меня есть дознаватели - привез с собой из Прошлого, так сказать:

– Захватил по пути, - и сообщают, как ты говоришь:

– Он работал там больным.

– Если и было, то я - я - абсолютно ничего об этом не помню! Честно, как рукой сняло, только одно слово и осталось:

– Ве-ли-чи-на, - и леди согнула руку в локте покрепче.
– Как говорится:

– Волга-Волга и иё бурлаки.

– Это не он снимал, - уже звонко ответил Миша.
– Не преувеличивайте, это вам не поможет.

– Не поможет? И знаете, вы правы, потому что я узе-е - вы не помните?
– здесь, ибо вы только-только почти назначили меня любимой, так сказать: