Марина Цветаева. Письма 1937-1941
Шрифт:
Еще новая «беда», даже две: менять квартиру, п<отому> ч<то> все утра прошлой зимы у меня уходили на топку трех не желающих гореть печей — и вообще — дом разваливается — безвозвратно. И — вторая: переводить Мура в новую школу, п<отому> ч<то> директор запросил вдвое против прошлого года, т. е. 200 фр<анков> в месяц: 600 фр<анков> в триместр, чего мы платить не можем. — Et pas un sou de moins!{55} — это об ученике, учившемся у него четыре года, из которых три — был первым, а один — вторым. И он знает, что я платить не могу. — Ну, Бог с ним!
Нет, дорогая Анна Антоновна, не хочу быть для Вас ни идеей, ни видением: если бы Вы знали, насколько я жива. Даже загнанная в невылазную щель быта.
…Сплошная обида: так часто люди ездят в Прагу — «съездил в Прагу», «неделя как вернулся из Праги», и — только я не могу, п<отому> ч<то> у меня никогда не будет таких денег. (Откуда — у них? Должно быть — какие-нибудь казенные, общественные, кому-то нужно, чтобы такой-то ехал в Прагу, — и никому, никому не нужно, чтобы ехала — я: только мне одной!) — Видела в кинематографе похороны Масарика [158] , его строгий замок, его белую бедную комнату с железной кроватью, — сопровождающие факелы — стражу у гроба, с молодыми прекрасными лицами, — плачущий народ… И его — в гробу. Орлиное лицо…
158
Масарик Томаш (1850-1937) — президент Чехословакии в 1918–1935 гг. С 1882 г. был профессором философии Пражского университета.
Частые письма от Али, но… простоватые. Жизни ее я из них не вижу — и не увижу. Она ведь вроде как приказала себе — переделаться, я этого совсем не понимаю и не вижу зачем ей это нужно было. Чтобы идти в шаг с веком?
Письма как будто очень сердечные, любящие, но — чему-то я в ней не верю. Пишу, отвечаю, оповещаю о всех наших событиях, но всё — только на известную глубину. О себе по существу я с ней говорить не могу, ибо она вся — отрицание меня и моего. Не сговоримся.
Внешне ей хорошо. Сотрудничает в хорошем литер<атурном> франц<узском> журнале, оплата приличная, ходит в театр, ездит в дом отдыха, сейчас учится стрелять и проходит курс санитарной обороны. Дай ей Бог!
Обнимаю Вас, дорогая Анна Антоновна, и сбегаю с нашей горки — на почту.
МЦ.
Читали ли Вы Pearl Buck [159] :
1) La Terre chinoise
2) Les Fils de Wan-Lung
3) La Famille dispersee {56}
159
Buck Pearl (Бак Перл, псевдоним И. Седж; 1892–1973) — американская писательница, публицистка. Лауреат Нобелевской премии 1938 г. Сюжеты своих произведений черпала исключительно из китайской жизни. Автор романов «Восточный ветер, западный ветер» (1929), «Земля» (1931) и др.
Она дочь амер<иканского> миссионера, родившаяся в Китае.
Да, еще замечательная ее книга: Mere{57}.
Впервые — Письма к Анне Тесковой, 1969. С. 156–157 (с купюрами); СС-6. 455–456. Печ. полностью по кн.: Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 280–283 (с небольшими уточнениями по кн.: Письма к Анне Тесковой, 2009. С. 326–327).
35-37. И.А. Бунину
Vanves (Seine) 65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
1-го Октября 1937 г., пятница
Милый Иван Алексеевич,
У меня есть для Вас подарок от Али — из России — очень приятный.
Если позовете меня в гости — привезу Вам его, если не позовете — пришлю почтой.
Сердечный привет, Веру целую
МЦ.
— Я сейчас пишу вещь, в которую Вы влюбитесь — если не пропадет по дороге в Шанхай или не попадет в самое разрушение его.
Называется — Повесть о Сонечке [160] .
Впервые — Марина Цветаева в XXI веке. 2005. С. 33. Печ. по тексту первой публикации.
36-37. И.А. Бунину
Vanves (Seine) 65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
18-го Октября 1937 г., понедельник
Дорогой Иван Алексеевич,
Увы! У меня лютое воспитание надкостницы — на добрую неделю, поэтому, к моему большому огорчению, быть у Вас и у Веры в среду не смогу — но так как подарок и так задержался — посылаю его Вам нынче, заказным.
160
См. коммент. 5 к письму к А.А. Тесковой от 16 июля 1937 г.
Очень, очень огорчена за Веру смертью ее брата [161] , — передайте ей, пожалуйста.
Сердечный привет Вам обоим, надеюсь, что подарок Вас порадует.
МЦ.
Впервые — Марина Цветаева в XXI веке. 2005. С. 34. Печ. по тексту первой публикации.
37-37. А.Э. Берг
Vanves (Seine) 65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
161
В Москве умер брат Веры Николаевны, Дмитрий Николаевич Муромцев (1886–1937).
26-го Октября 1937 г.
Дорогая Ариадна,
Если я Вам не написала до сих пор — то потому что не могла. Но я о Вас сквозь всё и через всё — думала.
Знайте, что в Вашей страшной беде [162] я с Вами рядом.
Сейчас больше писать не могу потому что совершенно разбита событиями, которые тоже беда, а не вина [163] . Скажу Вам, как сказала на допросе [164] :
162
12 октября 1937 г. от заражения крови в тринадцатилетнем возрасте умерла старшая дочь Ариадны Берг, Мария-Генриетта (Бутя). См. коммент. 4 к письму к А.Э. Берг от 12 апреля 1937 г.
163
Речь идет о возможной причастности С.Я. Эфрона к акциям служб НКВД — убийству Игнатия Рейсса (наст. имя и фам. Натан Маркович Порецкий; 1899–1937), резидента советской разведки, решившего порвать с СССР, и похищению председателя Русского общевоинского союза (РОВС), генерала Евгения Карловича Миллера (1867-1939).
164
В связи с бегством мужа из Франции Цветаеву вызывали на допрос дважды — 22 октября и 27 ноября 1937 г. На первом допросе вопросы к Цветаевой касались главным образом деятельности С.Я. Эфрона в Союзе возвращения на родину, на втором просили опознать его почерк. См. также Протоколы допросов М. Цветаевой в Министерстве внутренних дел Франции в кн.: Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 342-351; Кудрова И.В. Гибель Марины Цветаевой. С. 275–289.)
— C’est le plus loyal, le plus noble et le plus humain des hommes. — Mais sa bonne foi a pu etre abusee. — La mienne en lui — jamais{58}.
Обнимаю Вас и — если это в последний раз — письменно и жизненно — знайте, что пока жива, буду думать о Вас с любовью и благодарностью.
Марина
Впервые — Письма к Ариадне Берг. С. 77. СС-7. С. 508–509. Печ. по СС-7.
38-37. А.Э. Берг
Vanves (Seine) 65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
2-го ноября 1937 г., вторник
Ариадна родная,
Лягушка конечно Ваша: неужели Вы думаете, что я могла ее иначе воспринять — и принять. Эта Ваша лягушка охраняла меня целое лето, со мной шла в море, со мной писала повесть о Сонечке, со мной горела (горели ланды, мы были в кольце огня), и всё это были — Вы.