Марина Цветаева. Письма 1937-1941
Шрифт:
С нетерпением жду Вашей оценки, дорогая Анна Антоновна: читая, всё время о Вас думала: на Вас оглядывалась.
Но я все-таки никогда не думала, что Unset способна на скучную книгу!!!
А вот С<ельма> Лагерлёф — не способна. Какая услада — после Ida-Elisabeth — eе Morbacka [129] : их трехсотлетняя родовая усадьба, где она родилась и выросла, к<отор>ую пришлось продать и к<отор>ую она потом, уже пожилая, выкупила: дом и сад. Если читали напишите, если не читали — прочтите, тут же, летом. И подумайте, что ей 80 <подчеркнуто дважды> лет!
129
Родовая усадьба С. Лагерлёф Morbacka (Морбакка) — одно из самых ярких воспоминаний детства писательницы, описавшей его в своих произведениях «Морбакка» (1922), «Мемуары ребенка» (1930), «Дневник» (1932) и др.
Пишу свою Сонечку [130] . Это было женское существо, которое я больше всего на свете любила. М<ожет> б<ыть> — больше всех существ (мужских и женских). Узнала от Али, что она умерла — «когда прилетели Челюскинцы» [131] . И вот теперь — пишу. Моя Сонечка должна остаться. Было это весной-летом 1919 г. Без малого — 20 лет назад! (Уехала я в 1922 г. А из Чехии — в 1925 г. Боже! Как годы летят!)
130
«Повесть о Сонечке» была посвящена актрисе Софье Евгеньевне Голлидэй (1894–1934). Цветаева была дружна с ней в 1918–1919 гг. Для нее она тогда же написала роли в своих пьесах «Фортуна», «Приключение», «Каменный ангел», «Феникс». Кроме того, Цветаева посвятила ей цикл стихотворений (СС-1). Первая часть повести была опубликована при содействии И.И. Фондаминского в журнале «Русские записки» (1938. № 3; СС-4).
131
Челюскинцы — участники арктической экспедиции на пароходе «Челюскин», в 1934 г. затертом льдами. Высадились на льдине и были спасены летчиками. 3 октября 1934 г. Цветаева посвятила им стихотворение «Челюскинцы» (СС-2. С. 321–322).
Эпиграф к моей Сонечке, из V<ictior> Hugo:
Elle etait pale — et pourtant rose, Petite — avec de grands cheveux… {39} [132]Откликнетесь поскорей, дорогая Анна Антоновна! Пишу по старому адр<есу>, п<отому> ч<то> Вас, наверное, уже нет в Мариенбаде, а нового деревенского Вашего местонахождения — не знаю.
Мур отлично себя ведет: утром сам занимается, помогает мне по хозяйству, много читает — и немножко скучает: у него нет товарища, — здесь на пляже никто не знакомится. У меня тоже нет товарища — но я привыкла.
132
Начало стихотворения В. Гюго без названия из сборника «Les contemplations» («Созерцания») (1856). «Вся гениальность Hugo в этом grands (роскошный), а не londs (длинный)…» — писала Цветаева в письме к А.Э. Берг 21 января 1938 г.
Целую Вас, дорогая Анна Антоновна, и очень жду весточки.
МЦ.
Пишите Lacanau-Ocean, п<отому> ч<то> есть другое Lacanau, без Ocean, в песках без моря.
NB! Нечаянно оставила белую страницу. Ее заполняет Мур [133] .
Впервые — Письма к Анне Тесковой, 1969. С. 153–155 (с купюрами). СС-6. С. 453–454. Печ. полностью по кн.: Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 277–280.
133
Письмо написано на пяти страницах трех листов. На последней странице рисунок Мура: изображен потрепанный человек с чемоданом, сзади — жандарм. Надпись: «Сердечный привет — Мур» (рисунок см. в кн.: Письма к Анне Тесковой, 2009. С. 324).
31-37. Б.Г. Унбегауну
Lacanau-Ocean (Gironde)
Av<enue> des Freres Estrade
Villa Coup de Roulis
28-го июля 1937 г.
Дорогой Борис Генрихович! Где Вы и что Вы? Мы с Муром — на Океане [134] , совсем пустынном и пустом: ни лодки, ни рыбака, ни рыбы, ни краба — только отлив и прилив.
Наше Lacanau — дачный поселок, совсем недавний: ни одного старого дома (вспоминала Вас и Борм!) [135] — приехали, верней: заехали мы сюда по совету нашего знакомого — русского maitre-кадет’а {40} [136] . Знакомых нет совсем, живем с Муром монахами: я по утрам пишу, он готовит Devoirs de Vacances {41} , потом на пляж (100, а м<ожет> б<ыть> и 1000 фавьерских пляжей — 100 вёрст! — в ледяное море отлива.
134
См. письмо к А.А. Тесковой от 16 июля 1937 г.
135
Борм (Bormes-les-Mimosas) — городок близ морского поселка Ла Фавьер на юго-востоке Франции (департамент Вар), где Цветаева проводила лето 1935 г. и где состоялось ее знакомство с Унбегаунами (см. в кн.: Письма 1933–1936).
136
…русский maitre-кадет. — Всеволод Александрович Богенгардт. См. письма Цветаевой к нему и к семье Богенгардт (в наст. томе и в предыдущих томах — Письма).
У нас свой отдельный домик — комната и кухня — в саду с одним деревом. Хозяева весь день в своем кафе на пляже, мы одни царствуем.
Вторая часть дня — либо опять пляж, либо сосновый лес (к<оторо>го на этой открытке не видать, но он — есть: целых 60 километров! Природа здесь — безмерная и безмерно-однообразная: как чей-то непробудный сон.
Жаль, что гулять не с кем: есть — в 10-ти кил<ометрах>, а одно и ближе, — пресные озера, огромные. Но Мур неудержимо хочет в море, так что прогулки — откладываются.
(В Фавьер я не поехала, п<отому> ч<то> без Вас и Е<лены> И<вановны> мне Фавьер — не Фавьер.)
— Пишите о себе и о Е<лене> И<вановне>: удалось ли с<ъездить> в свои Karlovy Lazne (i?) [137]
А моя знакомая оттуда вернулась в Прагу — совершенно охромевшая [138] . Д<окто>р говорит: реакция. (Впрочем не оттуда, а из Марианских Лазней.) Где Таня? Где и как проходит Ваше лето? Когда в Страсбург? [139] Очень жду весточки.
137
Karlovy Lazne(i?) — Имеется в виду лечебный курорт в Чехословакии Карловы Вары.
138
Речь идет об А.А. Тесковой, которая была на лечебных водах в Мариенбаде в Чехословакии (ныне Марианские Лазни).
139
К этому времени Б.Г. Унбегаун получил место профессора в Страсбургском университете и вскоре поселился в Страсбурге с семьей.
(Надеюсь, что Вы оставили адрес и Вам перешлют.)
Обнимаю Вас и всегда помню и всегда по Вас скучаю.
МЦ.
<Приписки на полях:>
Е<лене> И<вановне>, если с Вами, сердечн<ый> привет. А если в «Лазнях». сообщите адрес.
Мы здесь до конца сентября. С<ергей> Я<ковлевич> приедет в августе погостить.
Впервые — Марина Цветаева в XXI веке. 2011. С. 281–283. Печ. по тексту первой публикации.
Письмо написано на двух открытках: 1) Бордо, набережная. На переднем плане пароход, отплывающий из Гавра в Буэнос-Айрес. Под его изображением приписка Цветаевой: Lacanau в 60-ти кил<ометрах> от Бордо: первое морское место. 2) Лаканау-Океан. Вид на пляжное казино.
32-37. А.С. Эфрон
Lacanau-Ocean (Gironde) Av<enue>. Des Freres Estrade — Villa Coup de Roulis,
9-го августа 1937 г., понедельник
Милая Аля, во-первых — вернулся первый Canard [140] , т. е. первая пара их, посылала плачевную (хотя и оплаченную) бандероль — российского штемпеля нету, в чем дело? что это за договор? Мур, сразу: — Нужно будет купить Code [141] . — Благодарю тебя: он наверное стоит двести франков — или двадцать, и окажется, что устарел. — Не понимаю в чем дело, а здешняя почта — малограмотная, запрашивать — безнадежно. Марок (ведь послано больше двух недель назад, до повышения тарифа) — сколько сказали на почте, и вещь явно границы не перешла. Теряюсь в догадках.
140
Имеется в виду французский сатирический еженедельник «Le Canard Enchaine» («Утка на цепи»), выходит с 1916 г. и по сей день.
141
Здесь: прейскурант почтовых услуг (фр.).
А только третьего дня — в безумное пёкло и заставляя жариться на плаже несчастного Мура — отправила тебе вторую пару канардов, которую так же — недели через три — получу — вместо тебя. Увы, увы! (Вторую бандероль — тоже пришлю.)
А теперь слушай — событие:
В субботу, 7-го, сижу и пишу Сонечку [142] и всё утро дивно пахнет сосновым костром — и я радуюсь. В 10 1/2 — я как раз собираю мешок с купаньем, Мур уже давно на плаже — приходит хозяйка из кафэ и громко говорит с соседками, слышу: — oh que ca brult… Ca brule ca brule ca brule {42} — и мысленно соглашаюсь, п<отому> ч<то> третий день пекло пуще фавьерского. Но когда: «40 kilometres a l’heure… и la brigade ne suffit pas… и appel aux volontaires» {43} — я выхожу: оказывается с четверговой ночи, т. е. уже третьи сутки горят — ланды [143] , т. е. ГОРИМ — и телефонное сообщение с Lacanau-Ville (километров — 10) прервано, п<отому> ч<то> сгорели провода — и столбы.
142
«Повесть о Сонечке». См. письмо к А.А. Тесковой от 16 июля 1937 г. и коммент. 5 к нему.
143
Ланды — департамент Франции на юго-западе страны. Здесь: ланды — крупный лесной массив, которым славится эта область.