Чтение онлайн

"Прождал я всего около двух часов, — разсказывал дале Рузскій все в той же записи, — был уже первый час ночи, когда меня позвали к Государю. Там был гр. Фредерикс, и Государь передал мн вновь составленную телеграмму, гд уже был сказано о дарованіи отвтственнаго министерства без ограниченія". Вильчковскому Рузскій говорил, что при обсужденіи проекта манифеста, предложеннаго Алексевым, как-то чувствовалось нчто "похожее на безразличіе", Рузскому показалось, что Царь даже передумал, и поэтому он спросил: "не будет ли он дйствовать против воли Государя", сообщив в Ставку и в Петербург о согласіи Царя на манифест. Государь отвтил, что "принял ршеніе, ибо и Рузскій, и Алексев, с которым он много на эту тему раньше говорил, одного мннія, а ему, Государю, извстно, что они рдко сходятся на чем-либо вполн". Принять ршеніе Царю было "очень тяжело, но раз этого требует благо Россіи, он на это по чувству долга должен согласиться"... Наряду с согласіем на отвтственное министерство Рузскій, как мы знаем, получил разршеніе пріостановить продвиженіе войск с фронта. Царь самому "диктатору" предписал ничего не предпринимать до его прізда.

Послдовавшая затм бесда Рузскаго с Родзянко изложена нами в другом мст. В этом ночном разговор была поставлена дилемма об отреченіи. Припомним, что Родзянко не знал, как отвтить на вопрос Рузскаго: "нужно ли выпускать манифест?" — "все зависит от событій, которыя летят с головокружительной быстротой". Сам Рузскій считал боле осторожным не выпускать манифеста до свиданія с Царем, которое должно было состояться в 10 час. утра. Вс матеріалы были сообщены в Ставку. Прочитав ленту переговоров Рузскаго с Родзянко, Алексев просил немедленно разбудить Царя и доложить ему бесду с Родзянко, ибо переживается "слишком серьезный момент, когда ршается вопрос не одного Государя, а всего царствующаго дома в Россіи"... "важна каждая минута и всякіе этикеты должны быть отброшены". Алексев указывал, что необходимо сдлать сообщеніе в арміи, ибо "неизвстность хуже всего и грозит тм, что начнется анархія в арміи". Передавая распоряженіе Алексева по должности "офиціально", ген. Лукомскій, с своей стороны, просил Данилова доложить Рузскому, что по его, Лукомскаго, "глубокому убжденію, выбора нт и отреченіе должно состояться. Надо помнить, что вся царская семья находится в руках мятежных войск... Если не согласиться, то, вроятно, произойдут дальнйшіе эксцессы, которые будут угрожать царским дтям, а затм начнется междоусобная война, и Россія погибнет под ударом Германіи, и погибнет вся династія. Мн больно это говорить, но другого выхода нт". Впервые слова об отреченіи попали на офиціальную ленту штабных разговоров. Их произнес Лукомскій, передавая, очевидно, главенствовавшія тогда настроенія в Ставк[200]. Чрезвычайно знаменательно, что это признал генерал правых политических убжденій, выдвигавшій план отъзда Царя в Особую армію для противодйствія революціи...

"Ген. Рузскій через час будет с докладом у Государя", — отвчал Лукомскому Данилов, — "и поэтому я не вижу надобности будить главнокомандующаго, который только что, сію минуту, заснул и через полчаса встанет... Что касается неизвстности, то она, конечно, не только тяжела, но и грозна. Однако, и ты, и ген. Алексев отлично знаете характер Государя, и трудность получить от него опредленное ршеніе. Вчера весь вечер до глубокой ночи прошел в убжденіях поступиться в пользу отвтственнаго министерства. Согласіе было дано только к двум часам ночи, но, к глубокому сожалнію, оно— как это, в сущности, и предвидл главнокомандующій, явилось запоздалым,.. Я убжден, к сожалнію, почти в том, что, несмотря на убдительность рчей Ник. Вл. и прямоту его, едва ли возможно будет получить опредленное ршеніе. Время безнадежно будет тянуться. Вот та тяжелая картина и та драма, которая происходит здсь"... "Дай Бог, чтобы ген. Рузскому удалось убдить Государя. В его руках теперь судьба Россіи и царской семьи", — подал заключительную реплику Лукомскій.

Понимал ли это сам Николай II? Ни личныя свойства, отмченныя Даниловым, ни религіозная концепція власти, традиціонно воспринятая с рожденія, выдвинутая в разговор с Рузским, не могут объяснить того исключительнаго упорства, которое проявил монарх в эти, дйствительно, грозные для него дни. Да. здсь было еще "что-то", что мшало правдивому воспріятію происходившаго. Царь "производил впечатлніе человка задерганнаго, который перестал понимать, что нужно длать, чтобы найти выход из положенія", —- в таких выраженіях подвел итоги того, что ему пришлось слышать, Милюков в Чр. Сл. Ком. Возможно, что такая характеристика и не так далеко была от истины. Почти аналогичное впечатлніе вынес Коковцов из послдняго свиданія с Императором, которое происходило за пять недль до революціи.

Таким образом, безконечно трудная задача стояла перед тми, кто понимая необходимость быстраго ршенія вопроса. Оно диктовалось не нетерпніем людей, поддавшихся психозу момента и легко подчинившихся вліянію политиков — оно диктовалось прежде всего реальными требованіями фронта. Я бы побоялся приписать только Алексеву иниціативу обращенія к командующим фронтом в цлях побороть нершительность и двойственность Царя. Эту двойственность замтил Рузскій; этой двойственности боялся и Алексев, указавшій утром 2-го, в бесд по юзу с Брусиловым, на то, что он "не вполн" довряет ликвидаціи Ивановской миссіи... Обращеніе к командующим фронтом было сдлано между 10-11 часами утра посл упомянутой весьма показательной бесды двух генералов. Сам Алексев говорил с Брусиловым; Клембовскій с Эвертом; Лукомскій с Сахаровым; ему же было поручено передать на Кавказ в. кн. Ник. Ник. через ген. Янушкевича. Текст передачи был выработан единообразный. Посл краткаго изложенія основных положеній, высказанных ночью Родзянко, шло добавленіе: "обстановка (в своей передач Алексев прибавил "туманная"), повидимому, не допускает иного ршенія, и каждая минута дальнйших колебаній повысит только притязанія, основанныя на том, что существованіе арміи и работа жел. дорог находятся фактически в руках петроградскаго временнаго правительства. Необходимо спасти дйствующую армію от развала, продолжать до конца борьбу с вншним врагом, спасти независимость Россіи и судьбу династіи нужно поставить на первом план, хотя бы цною дорогих уступок. Если вы раздляете этот взгляд, то не благоволите ли телеграфировать весьма спшно свою врноподданническую просъбу Е. В. через главковерха, извстив наштоверха? Повторяю, что потеря каждой минуты может стать роковой для существованія Россіи, и что между высшими начальниками дйствующей арміи нужно установить единство мыслей и цлей. Армія должна всми силами бороться с вншним врагом, а ршенія относительно внутренних дл должны избавить ее от искушенія принять участіе в переворот, который боле безболзненно совершится при ршеніи сверху". "Колебаться нельзя. Время не терпит. Совершенно с вами согласен... тут двух мнній быть не может". — отвтил Брусилов Алексеву. Ген. Эверт, соглашаясь, что "вопрос может быть разршен безболзненно для арміи, если только он будет ршен сверху", спрашивал: есть ли время сговориться с командующими. "Время не терпит, дорога каждая минута", — отвчал ему Клембовскій: "иного исхода нт. Государь колеблется, единогласныя мннія командующих могут побудить его принять ршеніе, единственно возможное для спасенія Россіи и династіи. При задержк в ршеніи вопроса Родзянко не ручается за сохраненіе спокойствія, при чем все может кончиться гибельной анархіей". "Повидимому, как ни грустно, а придется согласиться с этим единственным выходом". — говорит Сахаров, предпочитая, однако, дать окончательный отвт посл полученія мннія других главнокомандующих и, главное, отвта с Кавказа.

Нельзя не отмтить одной черты. В постановк Родзянко еще не существовало дилеммы в качеств категорическаго императива: говорилось лишь, что "грозное требованіе отреченія... становится опредленным требованіем"[201]. На фронт сомннія были разршены в пользу этого императива, ибо надлежало положить конец колебаніям — требовалась опредленность. Можно допустить, что это произошло почти безсознательно для верховнаго командованія: по крайней мр Алексев через нсколько дней на представленной ему записи бесды англійскаго ген. Вильямса с вдовствующей императрицей в Могилев, гд упоминалось, что Царь отрекся от престола по настояніям ген. Рузскаго, сдлал помтку: "Вопрос этот в Петербург был ршен уже 1/III, 2-го Милюков уже говорил об этом в своей рчи".

В 9 1/2 час. утра Рузскій длал доклад верховному повелителю. Запись Вильчковскаго, проводящаго опредленную тенденцію реабилитаціи Рузскаго в глазах эмигрантских монархистов и пытающагося всю иниціативу отреченія отнести за счет Алексева (запись явно иногда не точная и спутывающая разные моменты), дает такія подробности: "Ген. Рузскій спокойно, "стиснув зубы", как он говорил, но страшно волнуясь в душ, положил перед Государем ленту своего разговора. Государь, молча, внимательно все прочел. Встал с кресла и отошел к окну вагона... Наступили минуты ужасной тишины. Государь вернулся к столу... и стал говорить спокойно о возможности отреченія. Он опять вспомнил, что его убжденіе твердо, что он рожден для несчастья, что он приносит несчастье Россіи; сказал, что он ясно сознавал вчера еще вечером, что никакой манифест не поможет. "Если надо, чтобы я отошел в сторону для блага Россіи, я готов на это", —сказал Государь: "но я опасаюсь, что народ этого не поймет. Мн не простят старообрядцы, что я измнил своей клятв в день священнаго коронованія; меня обвинят казаки, что я бросил фронт"... Рузскій высказал еще свою надежду, что манифест все успокоит, и просил обождать совта и мннія ген. Алексева, хотя не скрыл, что, судя по словам ген. Лукомскаго, видимо, в Ставк склоняются к мннію о необходимости отреченія. В это время подали срочно дошедшую телеграмму Алексева (циркулярную — обращеніе к главнокомандующим). Рузскій, блдный, прочел вслух ея содержаніе. "Что же вы думаете Н. В.?" — спросил Государь. — "Вопрос так важен и так ужасен, что я прошу разршенія В. В. обдумать эту депешу раньше, чм отвчать... посмотрим, что скажут главнокомандующіе остальных фронтов. Тогда выяснится вся обстановка". Государь..., сказав: "Да, и мн надо подумать", отпустил его до завтрака".

По записи Андр. Вл. — "Государь внимательно читал, но ничего не отвчал". Как будто это боле соотвтствует утренней обстановк посл длительной ночной бесды. "Я еще спросил, — записывает Андр. Вл., — откуда могла ими. Марія Фед. разсказывать знакомым, со слов Государя, что во время разговора в Псков он, Рузскій, стукнул кулаком по столу и сказал: "Ну, ршайтесь же, наконец", — разговор шел об отреченіи. Рузскій мн отвтил: "Я не знаю, кто мог это выдумать, ибо ничего подобнаго никогда не было. Вроятне всего это Воейков наврал, посл того, что я с ним рзко говорил".

Вновь был вызвал Рузскій к Царю в 2 часа дня. Он просил разршенія привести с собой ген. Данилова и ген. Савича (гл. нач. снаб. фронта), ибо, как он сказал "прямо" Царю: "В, В., я чувствую, что Вы мн не довряете... Пусть они оба изложат свое личное мнніе" (по записи Андр. Вл.). Сначала Рузскій доложил вс полученныя за послдніе часы свднія. "Когда очередь дошла до телеграммы ген. Алексева с заключеніями главнокомандующих (передана была в 2 ч. 30 м.) — разсказывает уже Данилов, — то ген. Рузскій положил телеграфныя ленты на стол перед Государем и просил прочесть их лично". В. кн. Ник. Ник. "колнопреклоненно" молил спасти Россію и наслдника: ''оснив себя крестным знаменіем, передайте ему Ваше наслдіе. Другого выхода нт"... Брусилов, исходя из своей преданности и любви к родин и царскому престолу, считал, что отказ от престола "единственный исход". Эверт, отмчая, что "средств прекратить революцію в столицах нт никаких" ("на армію при настоящем ея состав разсчитывать при подавленіи безпорядков нельзя"), умолял, как "безгранично преданный... врноподданный", Принять ршеніе, согласованное с заявленіем предсдателя Думы, как "единственно, видимо, способное прекратить революцію и спасти Россію от ужасов анархіи". Докладывая приведенныя телеграммы, Алексев, с своей стороны, умолял "безотлагательно принять ршеніе, которое Господь Бог внушит Вам... Промедленіе грозит гибелью Россіи. Пока армію удается спасти от проникновенія болзни, охватившей Петроград, Москву, Кронштадт и другіе города. Но ручаться за дальнйшее сохраненіе военной дисциплины нельзя. Прикосновеніе же арміи к длу внутренней политики будет знаменовать неизбжный конец войны, позор Россіи, развал ея. В. И. В. горячо любите родину и ради ея цлости, независимости, ради достиженія побды, соизволите принять ршеніе, которое может дать мирный и благополучный исход из создавшагося боле, чм тяжелаго, положенія... Ожидаю повелній". Лишь телеграмма ген. Сахарова, пришедшая из Ясс с опозданіем на час и доложенная особо, была составлена в иных тонах. Не совсм соотвтственно тому, что главнокомандующій румынским фронтом говорил по юзу Лукомскому, все же Сахаров приходил к тм же заключеніям: генерал возмущался "преступным и возмутительным отвтом предсдателя Гос. Думы на высокомилостивое ршеніе Государя Императора даровать стран отвтственное министерство". "Горячая любовь моя к Е. В. — говорил Сахаров — не допускает души моей мириться с возможностью осуществленія гнуснаго предложенія, переданнаго Вам предсдателем Думы. Я уврен, что не русскій народ, никогда не касавшійся Царя своего, задумал это злодйство, а разбойническая кучка людей, именуемая Гос. Думой, предательски воспользовалась удобной минутой для проведенія своих преступных цлей. Я уврен, что арміи фронта непоколебимо стали бы за своего державнаго вождя, если бы не были призваны к защит родины от врага вншняго и если бы не были в руках тх же государственных преступников, захвативших в свои руки источники жизни арміи. Таковы движенія сердца и души . Переходя же к логик разума и учтя создавшуюся безвыходность положенія, я, непоколебимо врный подданный Е. В., рыдая, вынужден сказать, что, пожалуй, наиболе безболзненным выходом для страны и для сохраненія возможности продолжать биться "с вншним врагом является ршеніе пойти навстрчу уже высказанным условіям, дабы промедленіе не дало пищу к предъявленію дальнйших и еще гнуснйших притязаній". Гораздо позже, в 8 час. 40 мин. вечера, была получена телеграмма Непенина: "С огромным трудом удерживаю в повиновеніи флот и ввренныя войска... Всеподданнйше присоединяюсь к ходатайствам вел. кн. Н. Н. и главнокомандующих фронтами о немедленном принятіи ршенія, формулированнаго предсдателем Думы. Если ршеніе не будет принято в теченіе ближайших же часов, то это повлечет за собой катастрофу с неисчислимыми бдствіями для нашей родины".

Затм Рузскій обрисовал обстановку, указав, что выход один — отреченіе. "Но я не знаю, хочет ли этого вся Россія?" — сказал Государь, по словам другого мемуариста, непосредственнаго свидтеля происходившего, ген. Савича. "В. В., — возразил Рузскій, — заниматься сейчас анкетой обстановки не представляется возможным, но событія несутся с такой быстротой и так ухудшают положеніе, что всякое промедленіе грозит неисчислимыми бдствіями. Я Вас прошу выслушать мнніе моих помощников; они оба в высшей степени самостоятельны и притом прямые люди". Наступила очередь для выступленія приглашенных экспертов... "Ген. Данилов. — разсказывал Рузскій Андр. Вл., — в длинной рчи изложил свое мнніе, которое сводилось к тому, что для общаго блага Россіи Государю необходимо отречься от престола. Примрно то же, но короче, сказал ген. Савич". Сам Данилов в воспоминаніях представляет свою рчь очень кратко. Что же касается Савича, то "генерал этот, — разсказывает сам Савич о себ, — страшно волновался. Приступ рыданій сдавил его горло". Чувствуя, что он "сейчас разрыдается", генерал только сказал: "Я человк прямой и поэтому вполн присоединяюсь к тому, что сказал генерал Н.", т. е. Данилов[302]. Наступило общее молчаніе, длившееся одну-дв минуты. Государь сказал: "Я ршился. Я отказываюсь от престола". Перекрестились генералы. Обращаясь к Рузскому, Государь сказал: "Благодарю Вас за доблестную и врную службу" и поцловал его. Затм Государь ушел к себ в вагон".

Что побудило Царя к такому неожиданно скорому ршенію. "Весь вопрос об отреченіи, — записал Андр. Вл., — был ршен от 2 до 2 ч. 45 м. дня, т. е. в 3/4 часа времени, тогда как вопрос об отвтственном министерств наканун ршался от 9 час. до 12 1/2 ночи". Можно ли это объяснить только мистикой Николая II, считавшаго лично себя в прав отречься от престола, но не в прав ограничивать предлы полномочій царской власти? (объясненіе Гурко). Центр тяжести, думается, надо перенести в иную плоскость. Очевидно, на монарха произвело сильное впечатлніе коллективное выступленіе главнокомандующих. В. кн. Александр Мих. разсказывает, что позже, в Могилев, Царь ему показывал пачку телеграмм, полученных от главнокомандующих, и когда он нашел телеграмму, подписанную Ник. Ник., — впервые голос его дрогнул: "Даже он", — сказал Никки",..