Чтение онлайн

Я вопросительно глянул на девушку. Та кивнула мне в ноги.

Арчи! Да твою же… Чего увязался?

Арчи зыркнул на меня, потом ловко запрыгнул на плечо.

— Я пойду с вами, — очень тихо произнес он мне в самое ухо, заглушая свой голос громким мурчанием. — Прикрывать вас буду, в случае чего. Место опасное.

— Да, кот с нами пойдет. Он не помешает.

Катя удивленно пожала плечами.

Я шагнул в провал первым. В одной руке — обсидиан, тёплый, пульсирующий в такт магии, которой здесь было пропитано всё. В другой — телефон с включённым фонариком. Свет выхватывал из темноты ступени, вырубленные прямо в земле и укреплённые старым, почерневшим деревом.

Ступени уходили вниз. Глубоко.

— Осторожно, — шепнул я Кате, которая спускалась следом. Арчи бесшумно скользил за ней, его глаза горели в темноте изумрудным огнём.

Запах здесь был особенный. Не сырость, не плесень — что-то сладковато-приторное, с металлическим оттенком. Я уже чувствовал этот запах раньше. В Фонде Ноль. Когда Кристалл пил информацию из свитков.

Магия. Чистая, концентрированная, древняя.

Мы спустились ещё ниже. Ступени кончились, начался коридор, выложенный тёсаным камнем. В нишах по сторонам стояли… Я сначала подумал, что статуи. Но когда свет упал на ближайшую, я понял — это были люди. Вернее, то, что от них осталось. Высушенные, мумифицированные тела в истлевших одеждах. Они стояли, прислонённые к стенам, с опущенными головами, будто спали.

Катя ахнула и зажала рот рукой.

— Теперь понятно, почему местные не тронули книги и вызвали нас, — вслух начал размышлять я. — Испугались.

— Я и сама испугалась, — сказала Катя. — И так же не хочу иметь дела со всем этим!

— Интересно, кто это такие? — я подошел ближе к мумиям. — Те самые наемные рабочие, про которых говорил Петрович?

— Слуги, — прошептал Арчи так тихо, что его услышал только я. — Глянь на одежду.

Я насчитал десяток тел, прежде чем коридор закончился и упёрся в тяжёлую дубовую дверь, окованную почерневшим железом. На двери — те же руны, только крупнее, и в центре — барельеф. Череп с пустыми глазницами.

— Книги видимо там. За этой дверью. Надо открывать, — сказал я, протягивая руку к двери.

И в этот момент сверху, со стороны выхода откуда мы пришли, донёсся крик.

Жуткий, полный ужаса, обрывающийся на полуслове.

— Петрович! — выдохнула Катя.

Мы замерли, прислушиваясь. Тишина. Только где-то далеко, в глубине подземелья, что-то зашевелилось в ответ на крик.

А потом — снова. Хриплый вопль, и звук падения.

— Наверх! — крикнул я, разворачиваясь. — Быстро!

Мы рванули обратно по коридору, мимо молчаливых тел, мимо пульсирующих рун, вверх по лестнице. Сердце колотилось где-то в горле. Арчи обогнал нас, превратившись в серую молнию.

Когда мы вылетели из провала наружу, солнце уже поднялось выше, но свет казался тусклым, ненастоящим.

Петрович лежал на земле метрах в десяти от входа. Неподвижно. Рядом с ним стояла фигура — высокая, худая.

Я замахнулся обсидианом, готовый атаковать. Фигура повернулась.

— Степан?!

Зомби… это первое, что пришло в голову.

Я замер на мгновение, не веря своим глазам.

Степан стоял, слегка покачиваясь, и вид у него был такой, что у меня внутри всё похолодело. Лицо — сплошное месиво из крови и грязи, левая щека разодрана. Одежда висит клочьями, из-под разорванной куртки торчат лохмотья рубахи, пропитанной тёмным, почти чёрным. Руки — в глубоких царапинах, будто он продирался сквозь колючую проволоку. И запах — от него тошнотворно пахло болотом.

Но самое страшное были глаза. Они смотрели сквозь меня, не фокусируясь, полные такого животного ужаса, что мне стало не по себе.

Но конечно же он был никакой не зомби. Вполне живой, только вот… надолго ли?

— Степан! — я рванул к нему, на ходу убирая обсидиан. — Степан, что случилось?!

Он дёрнулся, попытался отшатнуться, но ноги не слушались. Он замахал руками, будто отбиваясь от невидимых тварей, и из его горла вырвался хрип:

— О-о-они… они-и-и…

Голос был нечеловеческим — низким, булькающим, будто говорил утопленник.

— Кто они?! — Катя подбежала следом, но остановилась в паре метров, не решаясь приблизиться. — Степан, кто?!

Он уставился на неё, и вдруг его лицо исказилось такой гримасой ужаса, что Катя отшатнулась. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвалось только нечленораздельное мычание. Он схватился за горло, закашлялся, и на губах выступила кровавая пена.

— Тихо, тихо, — я подхватил его под руки, не давая упасть. — Не говори ничего. Потом.

Степан посмотрел на меня, внезапно понимающе кивнул. Он явно пытался сказать что-то важное, но слова застревали в разорванном горле.

— Они… — выдохнул он ещё раз, и это было последнее, что он смог произнести. Потом его глаза закатились, и он начал оседать.

Я едва удержал его вес.

— Катя, помоги!

Мы подхватили Степана с двух сторон. Он был тяжёлым, без сознания, ноги волочились по земле. Из разорванной щеки всё сочилась кровь, капая на траву.

— А Петрович? — спросила Катя, оглядываясь на лежащего старика.

— Сейчас.

Я осторожно опустил Степана на землю, подбежал к старосте. Тот лежал неподвижно, но дышал — слава богу, просто обморок от страха. Еще бы! Я и сам бы наверное плюхнулся без сознания, увидев такое, что уж говорить о старике.

Я похлопал Петровича по щекам, он замычал, заворочался, открывая мутные глаза.

— Что?.. — прошептал старик, увидев меня. — Где?.. А-а-а!

Он дёрнулся, когда взгляд упал на Степана, и попытался отползти.

— Тихо, тихо, — я придержал его. — Степан это. Живой. Ему помощь нужна. Вставайте, Владимир Петрович, надо в деревню.

— Живой? Я думал это… нечисть! — ответил староста. — Испугался…

— Человек, — мягко ответил я. — Самый обычный человек, на которого в лесу напали. Вставайте. Помощь ваша нужна, одни не справимся.

Петрович поднялся, подошёл к Степану.

— Мать честная! Да кто же тебя так? Неужто волки? Горе то какое!

Вдвоём мы подхватили водителя и потащили к деревне. Катя шла рядом, поддерживая Степану голову, чтобы та не моталась.

Арчи бежал чуть позади, и я краем глаза заметил, как он вглядывается в лес. Уши прижаты, хвост трубой — кот явно почувствовал опасность.

Дорога до Рудольфовны показалась бесконечной. Степан был без сознания, только иногда вздрагивал и тихо стонал. Катя молчала, но я видел, как она бледнеет с каждой минутой.