Чтение онлайн

— Тогда тем более одного не пущу!

Что я мог сделать? Мы пошли вместе.

Солнце поднялось высоко, но его свет казался здесь чужим, неживым — он будто спотыкался о тени, что густыми кляксами лежали вокруг усадьбы.

— Готова? — спросил я, проверяя фонарик на телефоне и обсидиан в кармане.

— Нет, — честно ответила Катя. — Но идти надо.

Арчи остался у Рудольфовны — сослался на то, что «котам в подземельях не место», но я подозревал, что он просто хочет доспать на тёплой печи. Впрочем, я его не винил.

Мы спустились.

Коридор с мумифицированными слугами мы прошли быстро, стараясь не дышать. Тела стояли на своих местах, неподвижные, но мне всё время казалось, что в пустых глазницах мелькает что-то. Катя сжала мою руку, когда одна из теней на стене шевельнулась, но это был просто свет фонаря.

Дверь.

Она была приоткрыта.

— Разве мы её открывали? — шепнула Катя.

— Не помню. — Я напряг память. Кажется, дверь оставалась закрытой. Но сейчас створка была сдвинута ровно настолько, чтобы в щель мог пролезть человек.

— Там кто-то был? — Голос Кати дрогнул.

— Не знаю. Держись за мной.

Я толкнул дверь. Тяжёлая, окованная железом, она поддалась с протяжным скрипом, от которого у меня заныли зубы.

За дверью оказалось помещение — небольшое, квадратное, явно служившее когда-то то ли кабинетом, то ли лабораторией. Вдоль стен — стеллажи, на них — ящики. В центре — массивный стол, заваленный истлевшими бумагами. И везде — книги. Сотни книг.

— Ничего себе, — выдохнула Катя. — Тут их… тут их целая библиотека.

Мы подошли к ближайшему стеллажу. Книги были старые, в кожаных переплётах, с медными застёжками. Я осторожно взял одну, открыл.

Страницы были исписаны мелким, витиеватым почерком. Иллюстрации… Меня невольно передернуло от отвращения. Схемы жутких ритуалов, анатомические рисунки, части тел и органов, символы, которые я уже видел на стенах.

— Чёрная магия, — тихо сказала Катя, заглядывая через плечо. — Всё это. Чистая, концентрированная, без примесей.

— Работаем, — вздохнул я. — Нужно хотя бы описать, что тут есть.

Мы принялись за дело. Достали планшеты, начали составлять опись. Каждая книга получала номер, краткое описание переплёта, примерное содержание (насколько можно было определить по беглому просмотру). Работа продвигалась медленно — книги не хотели раскрываться, некоторые будто сопротивлялись, страницы слипались, и их приходилось разлеплять чуть ли не силой.

Время тянулось незаметно. Мы погрузились в работу, стараясь не думать о том, что вокруг нас — мёртвые слуги в коридоре, руны, пульсирующие магией, и неизвестность за стенами этого подземелья.

— Смотри, — Катя протянула мне очередную книгу. — Эта — явно ритуальная. Тут схемы жертвоприношений.

Я взглянул. Иллюстрации были весьма натуралистичными, почти фотографическими.

— Вот еще одна, — произнесла Катя. — Порядковый номер… двадцать два. Описание: «Кожаный черный переплёт. На корешке — тиснение. Неизвестный язык».

Катя раскрыла книгу. Пергамент был тонким, почти прозрачным, и сквозь него проступали письмена. Незнакомые, острые, угловатые.

— Язык не знаю, — сказала Катя. — Древний. Очень древний.

Она перевернула страницу. И замерла.

Иллюстрация занимала почти весь разворот. На ней было изображено существо — человекоподобное, но с неестественно вытянутыми конечностями, с головой, повёрнутой задом наперёд. Оно стояло над распростёртым телом, и из его рта тянулась тонкая нить к открытому рту лежащего. Существо высасывало душу.

— Жуть, — выдохнула Катя.

Я перевернул ещё страницу. Ещё одна иллюстрация — на этот раз ритуал. Люди в чёрных балахонах стоят кругом, в центре — жертвенный камень, на котором корчится фигура. Вокруг неё — символы, те самые, что на стенах. Кровь. Много крови.

— Можно я закрою? — попросила Катя. — Не могу на это смотреть.

Я взял книгу, убрал книгу в ящик. Дальше.

Следующая была в окладе из металла. Тонкие, почерневшие от времени пластины. Я взял книгу, открыл. Еще один непонятный язык, немного похожий на арабскую вязь. Рисунки несколько другие. Схемы. Сложные геометрические построения, переплетённые линии, в центре каждой — символ. И подписи — на том же древнем языке. Но одна страница привлекла моё внимание особенно.

На ней была изображена лестница. Бесконечная, уходящая вниз, в темноту. По бокам лестницы стояли фигуры — мумии, так сильно похожие на те самые высохшие тела, что мы видели в коридоре. Внизу — что-то клубящееся, похожее на… туман. Уж не тот ли самый?

Я закрыл книгу и отложил в сторону. Мысль о том, что этот манускрипт мог быть ключом к моему возвращению, обожгла изнутри. Но сейчас не время. Изучить потом. Внимательно изучить.

Еще одна книга была небольшой, почти карманной. Переплёт — кожа, но не дублёная, а мягкая, почти замшевая.

Внутри — мелкие строчки рукописным почерком. Буквы прыгали, сбивались, иногда строка обрывалась на полуслове. Дневник.

— Смотри, — сказал я Кате. — Чей-то личный.

— Самого барина?

— Может быть.

Я попробовал прочитать. Язык был похож на тот, что использовался в официальных документах Архива, но с примесью чего-то более древнего, архаичного. Отдельные слова угадывались: «жертва», «кровь», «врата», «голос».

И одна фраза, выведенная крупными, дрожащими буквами на последней странице, которую я открыл случайно:

«ЗОВУТ МЯ ОНИ. СЛЫШИТСЯ ГЛАС ИХ МНОЮ КАЖДУ НОЩЬ. ВНИМАЮ ИМ. СКОРО ГРЯДУ К НИМ.»

— Сдаётся мне, — тихо сказала Катя. — Что барин этот был ненормальным.

— Это еще мягко сказано! — улыбнулся я, продолжая листать дневник. — Я бы даже сказал безумец! И не удивительно. Держать такую весьма странную библиотеку у себя и не свихнуться… Нет, этот парень явно псих, раз решил…

Я замолчал.

— Ты чего? — спросила Катя, не поняв моей заминки.

Ответить я ей не смог — лишь кивнул, мол, глянь что написано.

— Заклятие немоты прочитал? — улыбнулась Катя.

— Хуже, — только и смог вымолвить я, наконец взяв себя в руки. И вновь кивнул на записи. — Вот тут…