Чтение онлайн

— Ну и ночка, — выдохнул он, скидывая телогрейку. — Там эти… воют. Всю дорогу выли, за мной по пятам шли. Еле оторвался.

— Степана довёз? — спросил я, поднимаясь из-за стола.

— Довёз, — Петрович кивнул, тяжело дыша. — В районную больницу определил. Там врач посмотрел, сказал — жить будет. Раны не смертельные, главное — заражения нет. Но день еще продержат, зашить надо бедолагу.

— А машина? Наша, которая застряла? Видели ее?

— Видел. Пока там и стоит, — махнул рукой староста. — Утром надо будет трактор искать, вытаскивать.

Он плюхнулся на лавку, и только тут я заметил, как он бледен. Руки дрожали, когда он доставал папиросу.

— Владимир Петрович, — я присел рядом. — А вы в полиции звонили? Сообщили о случившемся?

Староста замялся. Чиркнул спичкой, прикурил, глубоко затянулся.

— Звонил, — наконец сказал он, выпуская дым к потолку. — Как Степана в больницу определил, сразу участковому позвонил. Мишке Жердю. Объяснил всё — и про нападение, и про то, что вы тут с описью работаете, и про то, что место неспокойное.

— И что он?

— Обещал приехать. Завтра. — Петрович посмотрел на меня поверх очков. — С утра пораньше. Сказал — разберётся. Своих людей пришлёт, осмотрят место, где на Степана напали, может, следы найдут. И для охраны, если надо, пару человек оставит.

Катя с облегчением выдохнула.

— Значит, завтра будет полиция, — тихо сказала она. — Хорошо.

Я посмотрел на Рудольфовну. Та стояла у окна, глядя в темноту, и лицо у неё было странное — не облегчённое, а скорее настороженное.

— А участковый этот… — начал я. — Он знает, что тут у вас творится?

— Мишка? — Петрович хмыкнул. — Он тут двадцать лет работает. Свою службу знает, не переживайте.

— Он приедет, — глухо сказала Рудольфовна, не оборачиваясь. — Приедет. Только что он сделает против того, что в лесу?

Никто не ответил.

За окном снова завыло — теперь ближе, совсем рядом с избой. Вой перешёл в хрип, потом в скрежет, будто кто-то большой скрёбся о стену.

— Не боись, — тихо сказал Петрович, заметив, как Катя вжалась в лавку. — В дом не войдут. У Рудольфовны защита крепкая, старая. Ещё от бабки её осталась.

— До утра выдержит? — спросил я.

Старуха медленно повернулась. В сумраке избы её глаза блеснули странным, нехорошим блеском.

— Выдержит, — сказала она. — Если мы тихо сидеть будем. И свечей не жечь. А утром… утром посмотрим, с чем ваш участковый приедет.

Все эти деревенские тайны начинали меня сильно раздражать. Я кивнул Кате и мы направились по комнатам.

— Мы спать, — тихо сказала она. — Завтра тяжёлый день будет.

Рудольфовна кивнула, не оборачиваясь от окна. Петрович докуривал папиросу, глядя куда-то в пол.

Я достал телефон. Ни одной палочки сигнала. Вообще ничего.

— Чёрт, — выдохнул я. — Нет связи. Хотел в интернет выйти.

Катя достала свой — та же картина. Мёртвый экран, значок «нет сети».

— Может, на улице поймает? — неуверенно предложила она.

— Ночью? — я покачал головой. — Слышала, что там воет? Я не рискну. Подожди, схожу спрошу.

Петрович уже натягивал телогрейку, собираясь к себе.

— Подскажите, когда будет связь?

— А, это, — махнул рукой. — Спутник у нас только завтра к обеду будет. Тогда и связь появится. По ночам не ловит.

Я тихо выругался.

— То есть до завтрашнего обеда мы вообще без связи?

— Ага, — кивнул Петрович. — Так что вы ложитесь, отдыхайте. Утро вечера мудренее. А связь будет — я скажу.

Он вышел в сени, через минуту хлопнула входная дверь. Затарахтел мотоцикл, начал удаляться.

— С ним точно все будет в порядке? — спросил я у старухи.

— Да кому он нужен? — махнула Рудольфовна рукой.

Я вернулся в комнату. Катя сказала, что будет спать, я же достал из кармана вещь, которую не удержался и все же стащил с подземелья — дневник дворянин Григория Львовича.

Почерк был старинным, славянской вязью, но я достаточно начитался в Архиве подобного, чтобы разбирать без особого труда. Буквы прыгали, сбивались, будто писавший торопился или был не в себе.

« Начал писание сие, дабы сохранити память о деле великом. Не для потомков — для себе самаго, ибо память человеча кратка, а дело сие требует непрестаннаго памятования.»

Ну и язык! Неужели колдун этот настолько старый? Впрочем, родился он и в самом деле до реформы языка, выучился грамоте, которой и пользовался до конца. Оно и верно — зачем изучать новый стиль, если все его книги в библиотеке написаны таким вот языком?

Я перевернул страницу. Дальше шли схемы — сложные геометрические построения, символы, которые я уже видел на стенах подземелья. Комментарии на полях, выцветшие от времени.

«Опыт 3-й. Кровь агнца. Результат — врата отверзлись на мгновение, но паки затворишася. Виден за ними мрак и движение. Страшно ми быст, но сладостно».

— Чокнутый, — прошептал я, перелистывая дальше.

«Опыт 7-й. Кровь человеча. Добыт оную у бродяги, забредшаго в село наше. Не ведаю, кто он был, но врата отверзлись шире. Из мрака глядели на мя. Звали. Едва устоял, дабы не войти».

Я представил, как этот колдун — в кружевном воротнике, с холёными руками, — режет забредшего бедолагу, чтобы призвать тварей из иного мира. Жуть.

«Опыт 12-й. Кровь младенца. Не стану описывати, како добыть оную. Да не узрят очи мои писанины сея. Но врата отверзлись. Они вошли. Четверо. Говорили со мною. Обещали силу, знания, безсмертие. Взамен просили малость — дозволения быти в мире сем. Земли, где могут жити и плодитися. Я же ответа не дал. Боязно. Они ждут».

— Твою мать, — выдохнул я. — Так вот оно что. Они не просто твари. Они — разумные. И они хотят сюда.

«Опыт 15-й. Призвал их вновь. Требовали ответа. Сказал, что подумаю. Разгневались. Один коснулся мя — и рука моя почернела и усохла. Ныне левую руку не чую. Но знания, кои дали… о, знания сии бесценны! Я постиг, как строить врата. Как удерживать их от входа. Как черпати силу из иных миров. Сего не ведает никто в Империи нашей!»

Я перелистнул страницу. Увидел знакомое имя. Увидел — и даже затаил дыхание.