Чтение онлайн

— Разумеется, — согласился я. — Вот так и становятся меценатами. Идём, обрадуем твоих будущих коллег.

Когда мы с Лизой появились у калитки, скульпторы зашумели громче прежнего.

— Это безобразие — заставлять нас ждать так долго! — выкрикнул парнишка в хлопчатобумажной куртке.

В его ушах блестели серьги, и в носу я заметил металлическое кольцо — наверное, это был настоящий деятель искусства.

Сделав своё смелое заявление, он быстро спрятался за спины коллег.

— Минуту внимания господа и дамы! — громко сказал я. — У меня есть предложение, которое вас порадует. Мы не станем устраивать между вами конкурс. Вместо этого мы закажем скульптуры для Дома Ужасов каждому из вас. Повторяю: каждый из собравшихся получит заказ на одну или несколько работ. Все работы будут выкуплены, если вы пожелаете их продать, и выставлены в Доме Ужасов или в саду вокруг него.

— Ура! — закричал парнишка, украшенный серьгами. — Да здравствует господин Тайновидец!

Его настоение менялось с поразительной скоростью.

— Благодарю вас, — усмехнулся я. — Но есть важное условие — скульптуры должны быть закончены в течение месяца. Мы хотим как можно быстрее оформить композицию.

Я обозначил такое условие неспроста. Художникам свойственна неторопливость — особенно, настоящим художникам — а я не хотел затягивать открытие Дома Ужасов на годы. Дом барона Корбуна столько не выдержит, и я тоже.

— Снова мещанская спешка, — презрительно сплюнул господин Беленький. — И что это значит — не будет конкурса? А как тогда определить, кто из нас лучший?

— У нас другие цели, — усмехнулся я.

— Я придумывал свою скульптуру шесть лет, — продолжал возмущаться Беленький. — Ещё три года ушло на выбор материала и создание первоначальной грубой формы, а вы предлагаете мне завершить работу за месяц? Я не халтурщик как некоторые, а мастер! Я заслужил признание! Но участвовать в вашей затее я решительно отказываюсь. Идём, Леонид!

Он повелительно махнул рукой белобрысому увальню. Тот растерянно вытаращил глаза за стёклами круглых очков.

— Господин Беленький может поступать, как ему угодно, а вас я прошу остаться, — улыбнулся я. — Ваши песчаные чудища очень оригинальны. Как ваше имя?

— Леонид Крошной, — застенчиво отозвался увалень. — Но я не хочу продавать своих чудищ. Можно просто показать их людям и оставить себе? Они для меня как живые.

Он покраснел от смущения.

— Воля ваша, — кивнул я. — В таком случае, мы назначим вам арендную плату. Думаю, деньги вам не помешают.

— Леонид, ты мне больше не друг! — взревел господин Беленький. — Я сегодня же съеду из твоей мастерской. Или завтра — как только найду место, где меня оценят по достоинству.

Он резко развернулся и решительно зашагал в сторону Шепчущего моста.

— Он одумается, — извиняющимся тоном сказал Крошной. — Казимир очень талантлив, но этого почти никто не понимает.

— Возможно, это оттого, что ваш приятель ведёт себя несносно? — заметил я. — Господа, надеюсь, мы обо всём договорились. Запишите ваши имена и адреса мастерских, чтобы мы никого не забыли.

Светлана Милованова протиснулась к нам.

— Можно я вас поцелую, ваше сиятельство? — непринуждённо предложила она. — В щёку?

— Не стоит, — учтиво ответил я. — Слов благодарности вполне достаточно.

Минут через двадцать скульпторы шумной компанией отправились на трамвай. Узнав о том, что им не придётся конкурировать друг с другом, они мгновенно воодушевились и принялись обсуждать совместные проекты.

В парк Каменного острова наконец-то вернулась привычная тишина.

— Твоя замечательная идея просто спасла меня, — призналась Лиза. — Я тебе очень благодарна. Кроме того, ты не разрешил красотке с масками поцеловать тебя, а это настоящий подвиг. Но мне-то можно?

— Тебе можно, — с улыбкой согласился я.

Поцелуй вышел долгим и приятным. Затем Лиза осторожно отстранилась:

— Ты, наверное, очень хочешь есть?

— Я голоден как снежный упырь. К тому же, за сегодняшний день со мной произошло немало интересного.

Лиза сразу же загорелась любопытством:

— Расскажешь за ужином?

— Конечно, — улыбнулся я.

Долгий и вкусный ужин в семейном кругу — вот настоящее блаженство! Его не испортило даже ворчание Игната, который всё ещё ругал скульпторов.

— А мне интересно посмотреть, каких страшилищ они понаделают, — сказал домовой Фома. — Ваше сиятельство, дом-то у Корбуна какой способный! Только болтает без умолку, у меня даже голова разболелась. Надо ему своего домового подыскать.

— У тебя есть кто-нибудь на примете? — поинтересовался я.

— Дядька Игнат подойдёт, — задумчиво ответил Фома. — Он будет ворчать, а дом — болтать. Очень хорошо получится.

И Фома негромко рассмеялся в тарелку.

— Ты бы сам поменьше болтал, — сурово сдвинул седые брови Игнат. — Какой я тебе домовой?

— Самый настоящий, — заверил его Фома. — Ворчливый и сердитый, это главное. Домовой таким и должен быть.

Я подобрал кусочком хлеба остатки подливы от жаркого, отодвинул тарелку и честно признался:

— Я вас обожаю, друзья мои.

Наутро от вора-домушника Сидора Кошкина не было никаких известий, и я решил выполнить обещание, которое дал самому себе вчера вечером.

— Предлагаю насладиться утренним кофе в кофейне нашего друга Набиля, — сказал я Лизе.

— С удовольствием, — обрадовалась Лиза. — Мы давно к нему не заглядывали. Как думаешь, Набиль закрывал кофейню на зиму, или нет?

— Не знаю, — удивился я. — Вот у него и спросим.

Предупредив Прасковью Ивановну, мы неторопливо направились по дорожке парка, а затем свернули на знакомую тропинку, которая вела к реке. Слева от тропинки рос приметный куст черёмухи — его длинные ветки сгибались почти до земли. Черёмуха вовсю цвела и пахла просто умопомрачительно.

— Какая красота, — улыбнулась Лиза.