Мастер невезения
Шрифт:
— А вы что здесь делаете? — удивился я.
— Директор академии вызвал нас и требует, чтобы мы вернули ему деньги, — грустно развёл руками Ведан. — А мы не хотим.
Грусть Ведана была мне понятна — не для того кладовики появились на этот свет, чтобы отдавать кому-то деньги. Такой поступок был совершенно не в их натуре.
— Какие деньги вы должны ему вернуть? — ещё больше удивился я.
— Сегодня ночью из академии пропала скульптура «Воплощённой магии», — вмешался Штольцер. — Вечером статуя была на своём месте, а утром я обнаружил, что её нет. Главный экспонат выставки украли! При этом воры легко обманули охранную систему, которую установили господа кладовики.
— Этого не может быть, — вмешался неугомонный Репей. — Никто не знает про рассветный и закатный час, а в другое время обойти нашу систему охраны невозможно! Я думаю, ты сам стащил статую, а теперь валишь на нас. Признавайся, решил нас обмануть?
Тиша и Дивень скромно молчали, но по выражению их лиц я понял, что они согласны с братом.
— Что вы себе позволяете? — взревел Штольцер.
— Погодите! — решительно остановил я надвигающийся скандал. — Не так быстро.
Оглядевшись по сторонам, я нашёл свободный стул и сел на него.
— Вот, теперь другое дело. Рассказывайте по порядку.
— Александр Васильевич, я благодарю вас за то, что вы приехали, — собрался с духом Штольцер. — Надеюсь, вы сможете поймать вора или хотя бы вернуть статую. Поверьте, я не останусь в долгу.
— Это мы обсудим позже, — решил я. — Сейчас я буду задавать вопросы, а вы отвечайте, так будет быстрее. Господин Штольцер, начнём с вас. Вы обратились в полицию или Тайную службу?
— Нет, — признался Штольцер.
— Почему? — поинтересовался я.
— Поймите меня правильно, Александр Васильевич, я не собираюсь ничего скрывать, — принялся оправдываться директор. — Но если заявить о пропаже статуи, по городу поползут слухи. Что тогда станет с репутацией Императорской академии?
— Неубедительно, — поморщился я. — Но допустим. Вы говорите, что обнаружили пропажу статуи утром. В котором часу вы сегодня приехали в академию?
— Я никуда не уезжал, — смутился Штольцер. — Иногда я работаю допоздна и тогда остаюсь ночевать в мастерской.
Он машинально посмотрел в сторону. Я проследил за его взглядом и увидел пеньюар, небрежно брошенный на спинку дивана.
Всё понятно, натурщица здесь всё-таки была.
— Кажется, вас больше беспокоит собственная репутация, — заметил я. — Сегодня ночью у вас была гостья?
Я почувствовал, что директор хочет соврать мне, но он не рискнул.
— Какая разница, кто у меня был, — вместо этого сказал Штольцер. — Мы не выходили из комнаты.
— И ничего не слышали? — улыбнулся я.
— Мы крепко спали, — покраснел директор академии.
— В котором часу вы спустились вниз?
— Около девяти часов утра. Я проводил… Можно я не буду называть имя девушки?
— Можно, — великодушно согласился я. — Пока можно.
— Я проводил девушку, а затем заглянул в зал и увидел, что статуи нет, — угрюмо сказал Штольцер.
— Что вы сделали?
— Сначала я просто растерялся, а потом решил, что помочь можете только вы. Я сразу послал вам зов, но вы не отвечали. Я пытался докричаться до вас снова и снова, и наконец это мне удалось.
— Кто ещё был в здании? — спросил я.
— Никого, — угрюмо ответил Штольцер. — Вечером я сам отпустил смотрителя.
— Это выглядит подозрительно, — прищурился я. — Вас могут обвинить в соучастии.
— Понимаю, — кивнул директор академии. — Но я не хотел, чтобы он видел мою гостью. Задавая вопросы, я внимательно прислушивался к своим ощущениям. Мне нужно было понять, обманывает меня Штольцер, или нет.
На мой взгляд, директор академии говорил правду. Но было в нём какое-то странное напряжение, как будто господин Штольцер чего-то опасался. Чего именно? Того, что его интрижки станут известны газетчикам, или чего-то другого?
— Ладно, — кивнул я. — Давайте поговорим о другом. Как вы думаете, кому и зачем могла понадобиться скульптура?
— Ума не приложу, — быстро ответил Штольцер. — Говоря между нами, она ужасна. Не представляю, кто мог на неё польститься. Конечно, все коллекционеры — отчасти сумасшедшие, но не до такой же степени.
И снова он говорил честно. Свалившееся несчастье определённо изменило господина Штольцера в лучшую сторону.
— Если скульптура так ужасна, почему вы взяли её на выставку? — поинтересовался я.
— Вы отлично знаете причину, — побагровел Штольцер. — «Воплощённая магия» принадлежит князю Долгорукову, а князь является главным организатором выставки. Не мог же я ему отказать!
Директор академии заметил мою насмешливую улыбку и сменил тон:
— Александр Васильевич, найдите эту проклятую статую, — взмолился он. — Иначе князь пустит меня по миру. Я сделаю для вас всё что угодно! Возьму работу Елизаветы Фёдоровны на выставку, обещаю!
— Князь Долгоруков этого не одобрит, — напомнил я.
— Плевать мне на князя, — неожиданно взорвался Штольцер. — Я жалею, что вообще устроил эту выставку. А ещё больше жалею, что согласился выставить у себя это уродство!
— Вы уже сообщили князю, что его собственность пропала? — спросил я.
Штольцер открыл рот, но не успел ответить. На лестнице послышались голоса, а затем в мастерскую ворвался князь Долгоруков.
— Доброе утро, господа! — оскалился он.
И сразу же набросился на несчастного директора:
— Значит, так вы следите за порядком на своей выставке, господин Штольцер? Великое произведение искусства вынесли прямо у вас из-под носа, а вы ничего не заметили? Не подняли тревогу, не остановили вандалов? Ну, теперь этот бардак закончится. Имейте в виду, я взыщу с вас стоимость скульптуры до последней копейки. Можете продавать дом, да хоть сами записывайтесь в крепостные, но извольте выплатить всё!
— Ваше сиятельство, я надеюсь, что статуя отыщется, — попытался возразить Штольцер.
— Не надейтесь, — безжалостно отрезал Долгоруков. — Её наверняка уничтожили. Это кто-то из моих завистников. Многим влиятельным аристократам в этом городе неприятна мысль, что я владею таким редким произведением искусства.
— Да кому нужна эта дрянь? — вмешался Репей. — К тому же, она совсем не похожа на Стража Магии.
Лучше бы кладовик молчал, потому что князь Долгоруков с радостью переключился на него.