Чтение онлайн

Я не могу сдержать смешок и прочищаю горло, выпрямляясь ровно настолько, чтобы не пролить чашку чая, к которому ещё не притронулась.

— У меня мало общего с большинством девушек моего возраста, — говорю я, поднося чашку к губам. Господи, только бы меня не стошнило. Я делаю крошечные глотки сладкого напитка, который согревает язык.

— Со сколькими парнями ты трахалась, Иса?

Жидкость вырывается из моих губ с судорожным вдохом, и добрую часть чая заливает блюдце под чашкой, расплёскиваясь, когда я ставлю её на стол перед собой.

— Да Хун Пао — самый дорогой чай в мире. Более чем в тридцать раз дороже своего веса в золоте. В Китае его подают только почётным гостям.

— Простите. Я просто растерялась.

— Мой вопрос тебя оскорбил? Видишь ли, мне важно оценить твои интересы. Ряд женщин, которых мы нанимали, впоследствии вели себя крайне неподобающе по отношению к моему сыну. Слухи о его члене, похоже, стали легендарными. Источником развлечения среди вас, местных девчонок.

— Как я уже сказала, у меня нет ничего общего с моими сверстницами. И могу вас заверить, я здесь не ради члена вашего сына. Легендарного или нет.

— Хорошо. Значит, тебя можно спокойно представить Рорку.

— Рорку?

— Моему внуку.

— О… я была… под впечатлением, что у вас только один внук.

— У меня и есть только один внук. Это всё, что подарили мне Люциан и Амелия, и я благодарю судьбу за него каждый день.

Холод пробегает по позвоночнику, когда я смотрю на неё, и я заставляю лицо сохранить спокойствие. Если слухи не врут, она говорит о пропавшем внуке. Его нашли? Я даже не знаю, как задать ей этот вопрос.

— Рорк! Рорк! Иди сюда, пожалуйста, я хочу тебя кое-с кем познакомить! — она не отводит от меня взгляда, когда зовёт его, улыбаясь так, что я невольно расправляю плечи, пытаясь отогнать внезапный дискомфорт. — Рорк! Бабуля зовёт тебя!

— Может быть, он спит?

— Это всё куклы. Они всегда его пугали, ещё с младенчества. — она резко вскакивает со стула, опрокидывая чайник и проливая дорогущий чай на ковёр. — Рорк Люциан Блэкторн, немедленно иди сюда, или я попрошу Анну отшлёпать тебя!

Я опускаюсь на колени, хватаю салфетки с подноса и начинаю промакивать чай, одновременно обдумывая возможность того, что она психически нездорова.

— Всё в порядке, если он не хочет со мной знакомиться. Я не хочу его смущать.

— Он ребёнок. Он не знает, что такое дискомфорт. Ни один ребёнок не понимает бремени, которое несём мы, взрослые. — она резко разворачивается к стене с дверью позади себя. — Готова поспорить, он снова играет на балконе. Амелия, должно быть, спит.

Амелия. Насколько я знаю, Амелия мертва. Возможно ли, что и этот слух был неверен?

Когда она тяжело направляется к двери, я вспоминаю, как Рэнд говорил по телефону ранее — о том, что кто-то оставил дверь незапертой и подверг миссис Блэкторн серьёзной опасности. Я вскакиваю на ноги и встаю перед ней, сразу же жалея о своём решении, когда она хмуро смотрит на меня. Последнее, что мне нужно, — это чтобы в мой первый же день здесь эта женщина шагнула с балкона насмерть.

— Подождите, я поищу его. Я люблю сюрпризы.

Бросив на меня сомнительный взгляд искоса, она расправляет плечи.

— Рорку они тоже нравятся. Хорошо, я позволю тебе его удивить.

Кивнув, я поворачиваюсь к двери, и в тот момент, когда выхожу на балкон, выдыхаю и закрываю дверь за собой. Психическая нестабильность — не новость для меня. Чёрт, моя мать была метамфетаминовой наркоманкой, ради всего святого. Безумие было образом жизни в моём детстве, и я рано научилась не верить всему, что вылетает изо рта взрослого. Однажды я нашла её сидящей на улице полностью с голой грудью, рассказывающей прохожим, что небо засасывает в солнце.

Я знаю безумие, когда вижу его.

Но должна признать, услышать, как миссис Блэкторн зовёт свою мёртвую невестку и пропавшего внука, было примерно так же сбивающе с толку, как получить желудем по голове посреди пустыни.

Прислонившись лбом к стене, я мысленно говорю себе, что это не ошибка. Несмотря на то что я не знала о психических проблемах этой женщины, это не ошибка.

— Эй.

Вздох срывается с моих губ, и я резко отпрыгиваю в сторону, подальше от источника голоса.

Женщина, лишь немного старше меня, как мне кажется, сидит, наклонившись вперёд, и курит сигарету, зажатую между её длинными тонкими пальцами. Одетая в тёмно-синие медицинские скраб-костюмы, она, должно быть, медсестра.

— Извини. Я не хотела тебя напугать. Когда ты на меня не посмотрела, я решила, что так или иначе ты всё равно вздрогнешь.

— Всё нормально. Я просто немного на взводе. Первый день.

— Ага. Мой первый день был отстойным. Слышала, как она кричала, но она всегда кричит, так что… — её щёки впадают, когда она делает затяжку.

— Она звала своего внука. Рорка?

Фыркнув, женщина качает головой.

— Рорка нет уже пять лет. Амелии тоже, на случай если она попробует заставить тебя привести и её. — отведя сигарету, она протягивает мне руку. — Я Нелл. Анелла, но зови просто Нелл.

— Исадора, но зови просто Иса. Слушай, а она всегда…

— Не в себе? Да. Если точнее, деменция с тельцами Леви. Похоже на то, чем страдают люди с болезнью Паркинсона. Доктор пытается подобрать ей лекарства.

— Она казалась вполне нормальной, пока не начала говорить о Рорке.

— Жутко, да? В одну минуту она тараторит о текущих мировых событиях, в следующую — играет в прятки со своим мёртвым внуком.

— Он… мёртв? Точно?

— Зависит от того, кого спросить. После пяти лет? Да, можно с уверенностью сказать, что он мёртв. — сделав ещё одну затяжку, она откидывается на стул и выпускает дым в сторону от меня. — Кошмары тоже всегда «весёлые». Иногда её приходится даже привязывать. — вздохнув, она тушит сигарету в пепельнице, полной окурков. — Мне, наверное, стоит уложить её обратно в постель. Она уже пила чай?