Чтение онлайн

– Ваш сын,...
– робко, но неудержимо начал я, - отчего он бежал? Вы были с ним слишком суровы?

– Почему вы так решили?

– В вашей душе угадывается столь великая сила...

Макс прищурился, как обласканный кот, но не улыбнулся и задумчиво проговорил:

– Силой можно пользоваться - и не пользоваться. Жорж был бы достойным противником, и он хотел насладиться поединком, утолять свою жадную враждебность постепенно, постоянно,... а я сразу сдался. ... Он сочинял наши отношения, как мистерию, в которой мне досталась роль олицетворённого зла...

– Значит, вы дали повод.

– Я тысячу раз спрашивал его об этом. ... Нет, он ненавидел не мою особу... Это было как детская игра, в которой один изображает героя, другой - дракона. Поскольку я не хотел честно притворяться, Жорж делал всё, чтоб я разъярился на самом деле. ... Кое-что ему удавалось, но чем больше подлинного зла выступало наружу, тем сильнее мне хотелось противостоять этому злу. У меня была своя игра и роль - искушаемого святоши с чёрным прошлым. ... Мою капитуляцию он воспринял как отказ его понять... Пристрелил на память моего хорошего друга...

– Эжена?

Макс встрепенулся, страдальчески перевёл дыхание.

– Нет, нет, не Эжена...

– Простите, господин граф! Я со своими бестактными вопросами...

– Ничего-ничего. Всё ж легче, когда вслух......... Про руку? Нет, её я потерял совсем недавно. На спор подставил пригоршни под расплавленное железо...

– Не будем об этом!

– О чём же?

– Ну, хотя бы... о любви.

– Так, - Макс торжественно склонил голову в знак согласия на эту тему.

– ... Знаете ли вы, что такое священный брак, и правда ли, будто он означает, что брату и сестре дозволено любить друг друга?

– Не дозволено, а велено - любить друг друга - всем, - веско отвечал мне граф, - Вопрос лишь: как?... Священный брак, как всё священное, парадоксален. Конечно, он ещё и метафоричен, и нужно понимать, что тут предмет, а что образ для сравнения. Идея в том, что любовь - это не только страсть к совокуплению и его восторги. Любящие должны знать друг друга так, словно выросли вместе, уметь сочувствовать друг другу, вместе веселиться, размышлять о чём угодно, вместе странствовать, во всём советоваться... Братство-сестринство - образец достойных взаимоотношений и только. Уточнение формулы "единая плоть".

– А в вашей жизни случилось... большое чувство? Вы ведь были женаты...

Макс посмотрел себе на ладонь и, казалось, увидев там что-то согревающее сердце, повёл рассказ о любви в своей жизни. Было там много прекрасного; было и такое, что помыслить жутко... Между прочим, выяснилось, кто такой Эжен. Читатель, изумись! Тот человек, которого здесь почитали святым, который, согласно здешним легендам, был не только близким другом Байрона, но и постоянным корреспондентом Пушкина, познакомившись с ним в Одессе; этот благодетель своего и нескольких других народов, одарённый политик, экономист, законодатель и даже богослов носил имя, также ославленное французским романистом и бесповоротно опороченное российским переводчиком...

Ночь миновала. Усталые, мы разошлись по своим постелям.

После обеда я навестил Медору - она просила прощения, клялась, что никогда не забудет моей доброты, но она решили начать новую - чистую, добродетельную жизнь.

Проводив жениха, она снова сбежала в "Красную мельницу"...

Я покинул Париж и решил провести остаток лета в Англии.

Эпилог первый

Ла-Манш коварен. Подпустив корабль к самому порту, он выдохнул в ночь самую дикую бурю. Паруса были растерзаны, кресты мачт трещали, готовые сломиться; море откусило якорь, и судно то выбрасывало вдаль от берега, то дразнящее подталкивало в сторону огней. Люди рыдали и боролись, отчаивались и надеялись. Только один пассажир точно знал, что этот шторм послан лишь ему; он добрался до борта, глянул вниз, и отчая пучина раскрыла ему объятия.

Раскинув руки, как орлиные крылья, он висел между небом и землёй. Он увидел на дне свою тень, но это зрелище ему не понравилось. Оставив её, как ненужную затонувшую одежду, он всплыл на поверхность, повернулся на спину, подставил лицо огромной луне, окольцованной тремя радугами, а крупных звёзд на небе было так много, что темнота казалась чёрным кружевом, наброшенным на вселенский свет.

Волны, поднимающиеся в унисон его вдохам, неспешно несли его к берегу. Наконец он смог нащупать ногами ил и обернуться к городу. Дома стояли без огней. На пристани не было ни души. Но в самом прибое, по колено в воде бродили белые фигуры. Одна забрасывала далеко в море светящуюся леску удочки, другая тянула сеть. На краю пирса сидела девочка и наматывала на сияющий клубок идущую прямо из воды прозрачную и поблёскивающую нить. Почему-то именно к ней повлекло Джеймса, а вместе с ним к девочке приближался красивый кудрявый большеглазый паренёк лет пятнадцати. Он держал у уха белую ракушку, внимательно слушая её.

– Это твоё, - сказал девочка, протягивая Джеймсу законченный клубок.

– Спасибо. Очень красиво. ... Я подарю его Эмили.

– Кто такая Эмили?
– спросил мальчик.

– Прежде всего, здравствуйте.

– А я и здравствую. Так кто такая Эмили?

– Моя жена.

– Она богатая наследница?

– Нет, племянница одного здешнего рыбака.

– Ты решил поступить, как настоящий джентльмен - поразвлечься с простушкой?

– Я её полюбил.

– По примеру какого-нибудь романтического героя?

– Нет.

– Может быть, ты хотел опрокинуть постылые предрассудки? Побороть социальное неравенство?

– Куда мне...

– Может, ты воображал, что сама любовь станет чище и прекрасней, оттого что любишь ты? Что твои чувства открывают новую эру в жизни человеческих сердец? Что ты - образчик истинно высокого отношения к женщине?

– Я должен был это воображать?

Мальчик отнял от уха ракушку, печально улыбнулся и промолвил:

– Нет... Вовсе нет.