Чтение онлайн

– Да, сэр - это касается предмета, что вы держите в руках. У меня, как видите, тоже есть такой...

– Не такой, а подобный.

– Подобный... подобный такой предмет...

– Просто подобный. Сосредоточьтесь.

– Сейчас. Я знаю, то есть, в курсе...

– Знаю лучше.

– Лучше знаю, что вам он не нужен, а подобным как я - как раз да, и вот этот моряк - он...

– Просто моряк.

– Ну, да. Он моряк и моряк, но, то есть, однако ему не досталось... подобного... предмета. И, может быть, ваш - он...

– Кто?

– Предмет. Предмет вот этот вот вам не жаль для этого - данного моряка?

От волнения ли на оксфордского выпускника напало, как икота, косноязычие? Или разговоры с Хэмом перенастроили его?...

– Чудесная речь, сэр. Насколько я понял, вы просите меня отдать этот клубок тому человеку?

– Ну, да, вроде того.

Белый мальчик торжественно передал искрящуюся сферу Хэму, затем снова - уже не таясь - схватил Джеймса за руку...

Когда все жертвы кораблекрушения выбрались, с моря подул горячий ветер, гонящий к порту шхуну под тёмными парусами. Со вступления на её борт начиналось для всех погибших у этого берега долгое странствование по иному миру. Вели её два капитана без единой зато команды. Обоим на вид было по сорок лет, хотя в действительности могло быть и меньше. Один был одет старомодно, другой - просто нелепо. Первый называл второго щенком, второй первого - забулдыгой. Первый был в дохлую пьян, второй в этом не нуждался.

Кое-как приторочив судно к пристани, они очертело заспорили, кому держать штурвал на обратном пути. Наконец первый завладел колесом и так вандальски крутанул его, что смёл медношитым носом полпирса. Товарищ, хохоча, обругал его бестолочью, спрыгнул с рулевого мостика на среднюю палубу, припал к краю борта и заорал: "Пушки - к бою! Развалять эту помойку к псиной матери!" Тотчас полсотни ядер с оглушительным грохотом вырвались из недр корабля, и пустынный городок заполыхал, загорелась сама земля. "Не бойтесь!
– кричал погромщик новопреставленным, - Это всё не настоящее!".

Тут весь берег ухнул и ушёл под воду. Корабль дёрнуло вперёд - к воронке и вниз, но тотчас отпустило. Море стало чисто, подул попутный ветер.

Примостившись поближе к носу, чтоб не очень качало, Джеймс вытащил из-за пазухи рукописную книжку и раскрыл.

Луна сияла так, что читать было совсем не трудно.

"- Это чудо! Это грандиозно!
– Советник светил мне улыбкой в лицо и, похоже, пытался вылепить из моей кисти пасхального зайца, - Я всем буду его хвалить и никому не дам в обиду. Признаться, я ещё не до конца проник во все хитросплетения смыслов, но тем лучше! А ведь я-то думал, что мне всё уже понятно в этом мире, что я сделал всё, что мог. Теперь знаю: мои лучшие творения впереди!

– Э, да что там! Вы вот ещё Шелли почитайте. Это уж точно прорыв с улётом...

– Шелли? А как это пишется? ...Так?... Это он или она?

– На ваше усмотрение.

Великий немец роняет перо; я не поднимаю во избежание пошлой символики, но пускаюсь в разъяснения, что такое Шелли, и остаюсь ещё на пару дней".

Эпилог второй

Я посмотрел на моего Мефистофеля.

Он сидел на краю стола, копошась в какой-то книге. С виду ему от силы четверть века. Он смугл, егозлив, изнежен, злорадно смешлив - настоящий бесёнок. Сначала мне казался особенно кощунственным его юный вид, но потом я размыслил, что дух отрицания, укора и протеста не может выглядеть иначе - ведь и Гёте вывел беса в виде студента... На полу прямо под его качающейся ногой дремлет гигантский чёрный дог по кличке Штромиан или просто Ро. "Мне очень нравится это имя, - говорит хозяин, - но выговаривать его я не в состоянии".

Подаю ему лист, выжидаю несколько минут. Он каламбурит:

– Да, почить в Boze приятней, чем погибнуть аки Aubrey.

– Вы мной довольны?

– Вы делаете это для самого себя.

– Кажется, дело закончено.

– Ещё нет. Продолжайте.

– Но я уже не знаю, что...

– Вы - кто?

– Несчастный старик...

– Нет! Вы - писатель! Вот и пишите.

И я пишу - о том, как четырнадцать лет, скитаясь по всей Европе, заглядывая и на Балканы, и в урезанную Турцию, Альбин растила похищенного Дэниела. Научив его всему и безвозвратно растлив, она решила отвезти воспитанника к его родной матери, ради чего напросилась на борт яхты, принадлежащей некоему лорду, прозываемому иронически Летучим Шотландцем, ибо он дня не мог просидеть дома и, вернувшись из очередного плавания, пускался в новое, дальше прежнего, словно душа Одиссея в него переселилась. Влекли его к себе особенно архипелаги Индийского океана, а конечный причал ему обычно давала Австралия - материк, на который переправилась семья Эмили после гибели Стирфорта. Пишу о том, какой счастливой была встреча, как забылись все обиды и...

Тут надзиратель отнял у меня бумагу и сказал:

– Достаточно.

– Воля ваша. Я давно устал.

Он собирает рукопись в стопку, прячет в папку.

– Хм-хм, что же мне с вами дальше делать?...

– Расскажите наконец о себе и проявите хоть каплю уважения: я вам в деды гожусь!

– Если учесть, что я на каких-нибудь десять лет младше вашего отца...

– Что ещё за бред!?

– Соответственно, когда вы родились, мне уже было больше двадцати...

– Вы сумасшедший!

– И я уже тогда был обречён на бессмертие. Я был великим писателем, автором великой книги, но величие не достаётся дёшево.

– Вы,...
– в моей голове замелькали романтические клише, - продали душу?...

<