Чтение онлайн

– Где ты у меня её видишь?
– ответила вопросом Альбин.

– А у вас, Джеймс?

– У меня даже козы нет.

– Так скажите мне на милость, почему высказывание "у каждого есть свой конёк" считается остроумным и правдивым?

– Конёк - это не лошадь, - ввязался в довольно глупую дискуссию наш лорд, - Так называется какая-то причуда.

– А почему бы причуду не называть, например, апельсином или зонтиком, вороной или креслом, молочником или ухом? Почему из тысяч существительных этот писатель выбрал именно коня, точней конька?

– Наверное, он раскрыл наугад словарь и ткнул карандашом, - насмехалась Альбин.

– Наверное, он подумал о том, что, если у кого-то есть конь, тот этот человек к нему очень привязан, - продолжал свои мальчишеские мудрствования Джеймс, - Это такая метафора.

– Метафоры суть вербально-образные уравнения, приводящие нас к каким-то моральным понятиям, и метафора всадника отсылает к двойственности человеческой натуры, к присутствии в ней животного начала, выражающегося, например, в половой невоздержанности, а так же к предполагаемой способности человека победить дурные инстинкты, что, впрочем происходит далеко не всегда.

Озвучивая это напыщенное толкование, учёная дама приблизилась к нашему пруду и посмотрела на плавающие розы, как на груду щебня.

– К чему вы это всё говорите, сударыня?
– вспыхнула тут Медора, - На что вы намекаете?

Леди Ада глянула на неё, и на её мраморном челе зарябил нешуточный испуг. Казалось, она не хотела верить своим глазам... Она растерянно глянула на Альбин. Та только чуть заметно склонила сокрушённое лицо...

– Мы, сударыня, - нервозно ответила наконец графиня отверженной сестре, - говорим не о ком-либо из людей, а о словах и их порочности.

Медора встала, приблизилась к Аде, как мне показалось, копируя её походку.

– Значит, словам присуща половая невоздержанность? Вот это открытие!

– Прежде чем встревать в чужие разговоры, надо хотя бы поздороваться...

– А почему бы, видя перед собой человека, не прервать разговор, и не поздороваться с ним?

– Здравствуйте, кузина, - пасовала Ада.

– Привет, - выплюнула сквозь зубы Альбин, а Джеймс ограничился чем-то вроде поклона.

– Вы видите, - обратилась Медора ко мне, - как они на меня смотрят? Они пришли сюда, чтоб надо мной издеваться! Им кажется, что они лучше меня! Да! Я пляшу голая в непотребных домах! Но отчего торговать телом хуже, чем торговать умом или промышлять грабежами, как некоторые...

– А ну заткнись, не то отправишься кормить пиявок!
– вскипела Альбин и ринулась было на обличительницу, намереваясь столкнуть ту в пруд, но Ада удержала её за рукав:

– Стой, Элли! Ей же только этого и надо! Не отвечай ей. Она ненормальная.

– Они презирают меня, хотя по совести, не я, а они - ублюдки, ведь моя мать была единственной женщиной, которую отец по-настоящему любил!
– продолжала Медора, и леди Лавлейс, только что призывавшая к хладнокровию, сама замахнулась на неё, но дерзкая танцовщица ловко отскочила и закатилась звонким хохотом. Преследовать её Аде помешала Альбин: она вдруг мертвенно побледнела и вцепилась в плечо сестры, чтоб не упасть, другой рукой схватившись за подреберье. Джеймс подержал её с другой стороны.

– Что с тобой?
– спросил.

– Что ты?
– эхом вырвалось у Ады.

– Не знаю, - пробормотала Альбин, - Наверное, у меня аллергия на слово "мать".

– Тогда тебе можно только посочувствовать!
– крикнула ей Медора.

– Я провожу тебя домой, - поспешно предложила занемогшей леди Ада. Они ушли, а Стирфорт, верный своим принципам невмешательства, сел под соседним деревом и закурил.

Медора ликующей победительницей прохаживалась вдоль пруда:

– Они думают, что я боюсь воды! Смотрите!
– она грациозно присела на краю, поочерёдно спустила в пруд ноги, погрузилась по саму грудь во влажные розы и побрела на середину водоёма, где выбрала самый прекрасный цветок, словно распустившийся на небе в час утренней зари. С ним она выбралась снова на траву, подошла ко мне... Мокрая одежда окутала её фигуру прихотливыми волнистыми складками, кое-где натянулась, облепив её прелестные округлости.

– Это вам, - она протянула мне розу.

Наверное, Фауст, заключая договор с искусителем, надеялся волей и хитростью избежать своего поражения, но в тот момент я понял, что миг настоящего счастья сам по себе останавливается и растягивается до бесконечности..............

– А мне?
– спросил Джеймс.

– Вам страшно оказывать знаки внимания, - сказала ему Медора, - Вас охраняет свирепая тигрица... Теперь она окончательно сбесится.

– Теперь?...

– Когда она брюхата.

Джеймс вытянулся всей спиной по стволу, жадно втянул дым и выговорил:

– Где вы нахватались таких вульгарных слов?

– Ах, - Медора виновато оглянулась на меня, - я росла в семье военного: там только так и выражались... Таков и жених мой...

"Мама! Мама, где ты?" - раздался откуда-то детский голосок, и Медора радостно закричала: "Я здесь!", но не тронулась с места. Вскоре к нам вышла маленькая Мэри. Увидав мать, она со всех ног бросилась к ней, а та, встав на колени, ласково улыбаясь, взяла её за ручки.