Чтение онлайн

– Тогда я пойду?

– Иди - и ничего не бойся.

Джеймс вышел на каменистый пляж и побрёл к знакомому домику. Он думал: "Просто скажу, что люблю, что непременно найду малыша и вернусь к ней, а захочет - вместе поедем искать, или к матери - я всё ей скажу, мне больше не страшно - с ней - нет..."

За шаг до порога что-то чёрное и мокрое прыгнуло ему на плечи, как рысь, повалило и вонзило под рёбра железный клинок, а потом принялся кромсать ему живот и грудь, отвечая на его стоны: "Вот тебе за то, что ты сделал с Эми!".

Решив, что дело сделано, убийца вскочил, подбежал к двери заветного дома и заколотил в неё, но никто не отзывался.

Джеймс лежал на холодном песке (раньше тут была травка) и слушал, как его боль тупеет, растекается по ногам, приливает к горлу. Окончательное осознание произошедшего стиснуло всё его тело колюче-жарким спазмом, который тотчас сменился покоем и покорностью. Он снова обратил взгляд на луну и стал ждать... Когда кровь перестала течь, он приподнялся на локтях, отполз к стене и, хватаясь за её уступы, встал на ноги.

Его мучитель уже устал избивать дверь и ошалело пялился на неё.

– Эй, Хэм, - сказал Джеймс, - Что я сделал с Эмили такого, чего не сделал бы ты?

Молодчик шарахнулся, глухо вскрикнул, увидев врага невредимым.

– Стрифорт! Ты - сам дьявол!

– А ты - сама дурость, приятель. Зачем ты полез в воду? Такой добычей море не делится с такими болванами.

– Чего ты несёшь!? Чего тут творится!? Где люди!? Все как повымерли!...

– Они-то живы... Мы с тобой...
– нет.

Хэм отмерил себе на соображение около минуты, потом привалился к двери и, схватившись за голову, испустил вой ужаса, затихнув, сполз в бессилии на порог, а Джеймс подсел к нему.

– Я тоже не сразу понял. Странно... И курить не хочется...

– О, бедная Эми! Бедный её дядя!...

– Он лучший человек на свете. Я бы предпочёл быть ему хоть троюродным племянником, чем родным сыном - самой королеве... И он единственный, кто достоин жить с Эмили, потому что его любовь к ней безгрешна. Ясно тебе?

Хэм всхрипнул и, скорчив жалобную мину, выговорил:

– Вроде. Может, ты и прав. Но как же они будут? Он уж старый!... Кто их защитит!...

– А у меня мать-вдова осталась... И маленький сын... Впрочем, он в хороших руках...
– Джеймс поднял с земли оброненный клубок хрустально-искристой пряжи, - Это, надо полагать, нить моей жизни...

– А по что она?

– Может, по ней определится моя здешняя участь?

– Страшно, поди, а?
– съехидничал Хэм, с недавних пор считающий всякого лорда воплощением греховности, а в глубине души уже начинающий сам за себя трепетать.

– Тот, кто мне его дал, сказал, чтоб я не боялся.

– Это кто ж такой был?

– Ангел, наверное, точней, его сестрёнка мне вручила эту штуку, а он - напутствовал.

– А мне чего ничего не дали и не сказали?

– Понятия не имею.

– Давай тогда вернёмся что ли к морю и узнаем, что к чему!

Примиренные смертью соперники покинули дом, бывший для них когда-то вожделенным, и пошли на пристань.

Из воды выходили новые и новые люди - видимо, вместе с кораблём погибла вся его команда и все пассажиры. Белые дети каждому из несчастных и мокрых дарили светящиеся шары. Совсем близко к кромке суши бродил мальчик годков семи с клубком в руках и озабоченно смотрел в водную даль.

– Эй, дружок!
– обратился к нему Джеймс, - Для кого ты сделал эту катушку?

Малыш сдвинул красивые тёмные бровки и очень серьёзно произнёс:

– Мне не слишком приятно ставить вам это на вид, сэр, но ваши манеры оставляют желать лучшего. Во-первых, вы применили к незнакомому вам дворянину фамильярное словцо, во-вторых, словом того же качества вы назвали весьма ценный предмет. Общаться в столь вульгарных тонах ниже моего - да и вашего достоинства!

Джеймс раскрыл рот, как голодный птенец, и медленно опустился на колени перед поучающим его мальчуганом.

– Ради Бога! Как тебя зовут!?

– Подобные вопросы невежливы. Дворянин не должен кому-либо впервые называть своё имя без свидетельства третьего лица. Я не требую, чтоб ваша светлость всякий раз именовала меня милордом, но слово "сэр", надеюсь, не надломит ваш язык.

– Конечно,... сэр,...
– задыхаясь от счастья, Джеймс спрятался губами в холодную ладошку, - Я чрезвычайно рад нашему знакомству, - выдавал он бредовые машинальности, - и верю, что, сколько бы оно не длилось, мы останемся добрыми друзьями.

– Вот, так гораздо лучше. Но вы через чур экзальтированны, - назидательно, хотя уже не слишком сурово продолжал мальчик, то ли сам не замечая, как сжимает свободной рукой два пальца собеседника, то ли подавая этим некий тайный знак с той стороны игры, - Не помню, чтоб это было модно. Встаньте же, пожалуйста.

Джеймс вознёсся головой под самую луну. Малышу пришлось запрокинуть голову.

– Вы, кажется, хотели меня о чём-то спросить?