Чтение онлайн

empty-line/>

– Я полюбил, да так, как просто грех любить!... Почти век мы были с ним вместе, но вот...

– С кем?

– С тем, с кем вы поднялись в Альпы и кого там предали! ......... Нас с ним не разлучило даже то, что вы зовёте смертью!......... Но рано или поздно существование любой души вступает в фазу коллапса. Жизнь есть, она сильна, но личности - нет... Всё, что мне было свято, сгинуло! Я больше никогда не увижу ни глаз, светивших моему перу, ни губ, выпивших мою невинность, ни рук, из которых я черпал, ни ног, которые я осыпал поцелуями!...

Я вжался в кресло. Это создание не могло с такой откровенностью и страстью, со слезами - лгать...

– Всё это исчезло навсегда, и Царство Правды стало для меня теперь таким же адом, как жалкий этот свет!

– Неужто... безвозвратно?...

– Ну,...... душа опять придёт сюда... Но в совсем другом человеке.

– В нём наверняка проявится если не всё, то очень многое из дорогого вам... Вам надо только подождать и не терять надежды... впрочем, с вашей школой... Но всё равно отчаяньем горю не поможешь...

– Моему - не поможешь ничем, и я сложил мои надежды, как жертву на алтарь; я отрёкся от радости, как схимник, и приготовился справлять мой долгий праздник скорби... Вдруг... в этом постыдном мире, недостойном даже своих язв,... раздался ваш сенильный вздор!!!....... Я сам творил порой такое, что не снилось Герострату и Иуде, но до святотатства вашей прозной лирики ещё никто не опускался!

– Которая же из моих бедных миниатюр показалась вам... кощунственной?

– "Проклятие", конечно!......... Может, назовёте имя настоящего автора "Отцов и детей"?

– Всё, что числится под моим именем, создал только я!
– ответил я не без гордости.

Враг заполнил всё моё зрение мраком своих глаз, но не загасил им света моей искренности, потупился, помолчал, но продолжил с удвоенной яростью:

– После этой... и некоторых других ваших штучек,... вы тоже стали жертвой, которую я заклал в моём опустевшем святилище. Вернуть вам жизнь - только затем, чтоб заживо вас закопать!
– вот, что стало моей последней мечтой!.... Вы пролежали там тридцать шесть суток. Что вы чувствовали, расскажите!

– Сначала я испугался, что задохнусь, но размыслил, что угорание от углекислого газа должно быть безболезненно, как обычное засыпание, и я стал ждать, молясь о том, о чём не успел,... но сознание всё больше прояснялось и бодрость прибывала. Тут я замелит, что не дышу... Я начал думать, в чём причина и что же это может означать, вопрошать Всевышнего... В конце концов решил, что суть случившегося вся и так передо мной, и возник другой вопрос: что мне теперь делать? Я на всякий случай ощупал, простучал гроб... Поворочался и с радостью...

– С чем???

– ...обнаружил, что мои ноги почти совсем не болят. Право, я был так счастлив!

– Дальше!

– Я стал думать, фантазировать.

– О чем!?

– О слепых людях, живущих в непроглядной тьме и ставших теперь моими братьями... Ещё я предался воспоминаниям; потом стал прикидывать, что делают сейчас мои близкие... Бедные! Знали бы они... Наверное, думал я, рано или поздно кто-нибудь потревожит эти недра - люди ведь не в состоянии оставить в покое землю, и мёртвых теперь то и дело вынимают для перезахоронения или экспертиз... Я, конечно, не рассчитывал, что это будет скоро, может быть, через века, когда человечество сконструирует машины для рытья - циклопические, с множеством рук-ковшей, похожих на сложенные в горсти когтистые лапы... Как - думал я - сложатся мои отношения с тем далёким поколением, что я буду делать средь них? Снова ли возьмусь за перо или освою иное поприще? Во всяком случае для медиков будущего я представлю собой феномен интереснейший. Возможно, именно с моей помощью люди научатся побеждать болезни и смерть! Эта мысль согревала меня, замурованного в холодной подземной глубине, внушала смирение и терпение...

– А как же голод?

– Он приходил и уходил и никогда не был слишком мучительным...

– Аа... Ну, конечно - в старости витальные процессы заторможены. Вы ведь и в отключке-то пробыли несколько суток вместо положенных семи-десяти часов. Ну?

– Больше мне нечего вам рассказать, так что до сих пор ваша месть не слишком удавалась.

Он испытывающее посмотрел на меня, видимо, собираясь с мыслями; злобы я уже на находил в его глазах.

– Если бы, - проговорил, - я всё ещё хотел вам мстить, вы оставались бы в могиле, и, поверьте, отчаяние докопалось бы до вас, но чувства мои изменились. Теперь я даже рад, что вышло так...

– Позвольте же узнать, что вас умилостивило!

– Я прочитал у вас и о вас всё, что было можно...

– Что именно?

– Многое. Многое в "Накануне", потом, разумеется, "Призраки" - очень хорошая вещь! потом в заметке по поводу "Отцов и детей" - там, где кто-то прислал вам письмо о том, что устроил ритуальное сожжение вашего портрета, - я заплакал, да...... Это что-то напомнило мне,... что-то личное...... С того момента вы словно стали мне родным, но на поиск вашего последнего пристанища я потратил много времени, а в пути меня сопровождала книга, изумительней которой я не встречал. Вот она.

Я содрогнулся до самых костей: то были "Бесы" Достоевского!

– Она охладила мои сантименты в ваш адрес, но при этом окончательно утвердила в желании вызволить вас.

– Но этот роман!...... Вот он-то точно - что ни страница, то наглость, грязь и богохульство!

– Не поспоришь... Зато уж честно. А до чего содержательно! Прямо омут смыслов! Очевидно, чувствуя свою несостоятельность в деле ясного - логического - дискурсивного изложения своих взглядов, автор отточил методику намёков, позволяющую создавать весьма полнозначные при своём лаконизме тексты... Имя Байрона там встречается, насколько помню, дважды. В первый раз - в связи с вами собственно, второй - в связи с вашим метатипом.

– Кем?

– Персонажем, списанным с вас.

Я схватился за сердце, а чёрт раскрыл книгу и прочёл, словно вонзая в меня триста клинков:

– "Этот Бадзароф это какая-то неясная смесь Нацдроу..."

– Ноздрёва!
– перекрикнул я, - Которого он приплёл тут совершенно наобум!...

– А кто это вообще?

– Гуляка, пьяница, драчун и враль!... Гнуснейший тип! И повторяю, он тут не при чём!... Уж если кто и фиктивное лицо, не имеющего ничего общего с реальностью, то это - прости, Господи!
– его Ставрогин! Нет и нет!! Такого просто не бывает!!!

– Ни тот, ни другой, ни третий, ни даже как называемый Байрон - никто из них не реален.

– Но в основе моего...

– Едва ли тот провинциальный доктор, которого вы называете прототипом вашего героя, зачитывался госпожой Рэтклифф............ За десять две с половиной тысячи лет человечество породило только одну (да и ту ошибочную) идею собственного совершенствования (в купе с антитезисом - идеей упадка). На самом деле вы всё те же дикари, взирающие на мир сквозь трафарет своего мифа, называемого теперь литературой. Вам невдомёк, что превращение собственного имени в нарицательное - вот страшнейшее преступление перед Творцом, Духом уникальности! Дети обезьян, если бы вы подражали природе! Нет, вы только передразниваете друг друга! Поэту, сказавшему вам: "Вот я, а вас мне не надо" и выточившему столп красоты и величия из монолита собственного духа, вы ставите это в укор! Вам надо пёстрой кладки разнонравия, разноголосья, маскарада!....... Как вы сказали? Как его зовут? Ста...