Материалы к альтернативной биографии
Шрифт:
– Ах, даааа... Мир - это прекрасный хаос, все куда-то мчится...
– Лично я - к себе в берлогу. Уилл, вы останетесь?
– Нет, - сказал доктор, - Их жизнь уже вне опасности.
– А мне что угрожает?
– Сами знаете, - загадочно промолвил врач.
***
На следующий вечер любитель восточных дурманов пришёл с повинной. Доктор нёс за ним охапку цветов и ароматный шампунь. Эмпирические трофеи Клара тотчас унесла к себе. Мы заняли прежние места и, хотя головы до сих пор покруживались, продолжили беседу о зле. Джордж выступал на "бис":
– Первый демон - демон пещеры. Он олицетворяет личные пороки каждого человека, болезни, тяжкие воспоминания, страхи, разочарования, с которыми ты оказываешься один на один; они могут озлобить так, что сам дьявол тебя испугается! Если же кому-то посчастливится победить этого монстра, ему все равно не спастись от его отца - демона рода, воплощающего пороки, заложенные в самой сущности человека...
– Сущность человека в самом своём корне - чиста от пороков!
– возразил Перси.
– Сознание, способность помнить, воображать, оценивать, верить, изощрённая способность к действиям...
– Но всё это - наше богатство!
– А знаете, кто вам это внушил? Третий демон - демон рынка. Он учит очернять или оправдывать всё, что угодно, по усмотрению... клиента. Он - трудоустроитель слов. Слова лицемерны. Каждое служит всем, и для каждого означает то, что больше нравится. Мы все по-разному понимаем и порок, и сознание, и богатство, и никогда не сговоримся... Мэри, чем вы заняты?
– Не видите? Вышиваю.
– Новую скатерть, - вставила Клара.
– А. А ведь по совести я должен делать это. ... Красиво. Трудно?
– Нет, не очень.
– Можно попробовать?
Он подсел ко мне, уставился на мои руки - они тотчас стали мокрыми, непослушными, и я была рада бросить работу, передав пяльцы любопытному.
– Видели? Продолжайте.
То был орнамент из виол и незабудок - тонкая, мелкая цветная гладь.
– Что ещё за затея!
– нервно пробормотал доктор, - Он думает, что может всё!...
– И правильно, - поддержал Перси, - Человеку действительно всё доступно...
– Ай ты чёрт!
– вскрикнул Джордж.
– Что?
– Укололся, - он вытащил левую руку из-под моего батиста, сунул палец в рот и почему-то заулыбался.
– Покажите, - заглянула Клара (мимо предоставленного злосчастного пальца), - АА! Мэри! Он нам всё испортил!
Я осмотрела вышивку и нашла на самом изящном завитке, вокруг самого крупного синего цветка тёмно-красное пятно, небольшое, но непоправимо броское.
– Это он нарочно! Варвар!
– разозлилась сестра, а доктор схватил своего пациента за руку и, едва попрощавшись с нами, поспешно увёл.
***
Новая встреча состоялась на том же озере. Мы катались на лодке. Наступал вечер, на небе было много звёзд. Перси читал свои новые стихи, такие нежные, проникновенные... Едва он закончил и безмолвно предложил оценить, как Джордж расхохотался, припав головой к спине моего бедного милого поэта. Потом обнял его, ошеломлённого, за шею и сквозь неунимающийся смех, торопливо выговорил:
– Не сердись! Я просто вообразил нашу траекторию за время твоей декламации. Боюсь, она не понравилась бы даже пастору Стерну, - размашисто описал рукой, оставляющей белый след в воздухе, диковинную загогулину, - Надо что-нибудь двухстопное читать, когда гребёшь, только без спондеев и прочих финтов.
– Пиррихиев, - ледовито уточнила Клара.
Мне тоже хотелось подколоть насмешника, и я напомнила:
– Когда-то кто-то обещал нам спеть.
Стало тихо.
– Или под таблицу умножения гребётся лучше?
– съязвил в свою очередь Перси.
– Я, конечно, могу спеть, - сказал Джордж, - но только что-нибудь... фольклорное.
– Шотландское?
– Шампанское, - буркнул доктор.
– Албанское!
– эвристически объявил оригинал.
– О Господи!
– вздохнула Клара, а Перси сердито на неё кашлянул.
– Но вы, пожалуйста, забудьте всё, что знали прежде о песнях. А я отвернусь и отсяду подальше. (Уильяму) Посторонись, сынок.
Никогда за всю жизнь я не слышала ничего более потрясающего. Эффект такой, словно над самым ухом грянул гром, хотя это был разряд небесного электричества, а голос живого существа. Как только он - такой!
– мог родиться в маленькой мягкой гортани! Я ощутила звон и дрожь внутри костей. На далёком берегу свалилось сухое дерево. Перепуганные птицы взмыли в тёмное небо, вторя криками тому нечеловеческому воплю.
***
Ещё через три дня Джордж принёс нам продолжение своей поэмы и новую скатерть. Перси, облизнувшись над рукописью, убежал с ней в кабинет. Я укрыла стол зелёным шёлком, расшитым молодыми золотыми месяцами разной величины.
– Их тут ровно столько, сколько вы прожили, Мэри, - пояснил мне даритель, - Вот этот, самый большой - сегодняшний. ... Мне кажется, скоро случится что-то особенное.