Чтение онлайн

Впереди показалась машина. Первая мысль — наконец-то! Первое чувство — надежда. И только потом, спустя еще несколько десятков метров, — ужас. Не такой сильный, как в лесу. Яна еще отрешенно подумала, что такая тусклая реакция даже для нее странновата.

Хотя все вообще затянулось какой-то пеленой. Паника, растерянность и прочие атрибуты истеричных барышень сквозь нее уже не пробивались. Страшно было, да, до оцепенения страшно, но давать чувствам волю? Нет уж.

Такого от Янки Арзамас никто не дождется.

Картинка складывалась резкими вспышками, словно прогружались изображения на сайте. Машина — черная красотка без верха. Заляпанный кровью номерной знак. Водитель. Или не водитель… Еще кровь. Длинные, очень длинные руки — ничто после оживших деревьев, хотя тоже откалывает от привычного мира кусок. Трупы, два. Шеи свернуты. И снова кровь.

Яна подумала, что должна бы чувствовать запах железа, но воняло почему-то только бензином. К лучшему, наверное. Иначе надежная защитная пелена могла бы порваться.

Еще прогрузившиеся картинки. Арматура. Пистолет. Пистолет, значит? Байк в кювете. И в крови, конечно же, все тут было в крови, хотя у трупов-то шеи свернуты, так откуда кровь? Яна заставила себя не думать об этом и сосредоточиться на двух объектах: пистолете и байке. Они связаны. И еще — смеющийся мужик за рулем машины. С телефоном в длинных, ненормально длинных руках, которыми можно грести листву, но не держать телефон, верно же?

Ладно. Байк и пистолет. И мужик. Убийца. Яна остановилась и медленно присела на одно колено: вдруг так будет сложнее заметить ее в зеркало заднего вида. Теперь — план. Пистолет, мужик, байк. В таком порядке. Даже чудовища должны бояться пушек, если знают, что это. А он знает. Наверняка.

Яна медленно и бесшумно сняла рюкзак. Опустила на асфальт. И мягко, словно по скрипучим половицам, двинулась вперед.

Пистолет. Мужик. Байк. Все просто, давай, припугни его, пусть ему станет страшнее, чем тебе, потому что у него будут только руки-грабли, а у тебя — пистолет. Может быть, даже заряженный. Только бы заряженный!

Сквозь вонь бензина пробился запах железа. Не железа, конечно. Крови. Яна стиснула зубы.

Потом изображения вдруг перестали подгружаться, осталось только напряжение в каждой мышце. И тихий-тихий шорох мелких камешков под ногами. Такой не услышит даже чудовище. Оно и не услышало. Зато увидело, когда пальцы Яны сомкнулись на рукояти пистолета.

— Оп, как раз для круглой циферки! — жутко заржал убийца и прыгнул на Яну прямо через дверцу машины.

Кажется, Яна что-то заорала ему. Может быть, «Стоять!» или «Назад!». Или еще что-то, такое же бесполезное, как пистолет. А затем она сделала то, что часто делала в тире, почти так же сноровисто, как Игорь и Валька, и гораздо проворнее, чем Сашок. Яна выстрелила.

Получилось все совсем не так, как в тире. Может, потому что цель была очень близко. Или потому что целью являлся летящий на Яну мужик с руками-граблями и оскалом по-звериному острых зубов. Или потому что пуля попала не в центр мишени, не в плечо мужика и даже не в грудь. А прямо в голову.

Как выбиралась из-под трупа, Яна не запомнила. «Круглая циферка», — почти спокойно думала она, ожесточенно оттираясь от чужой крови. Циферка. Ушли все салфетки, чтобы были с собой, и те, что нашлись в машине, зато от крови остались только бурые пятна на комбинезоне да темные полоски под ногтями.

За тонкой преградой, где-то в глубине мозга, просилась на волю истерика. Но Яна не слушала. Не время. Не место. Зато самое время и место для безумных новостей, для апокалипсиса, для того, чтобы вытаскивать из кювета байк и стараться на наступить на трупы.

«Я хочу обратно», — подумала Яна. Да, обратно под землю. В полумрак, к шелесту песка, ледяным каплям воды, изгибам тоннелей, затерянному в них эху. К ребятам. Но куда сильнее она хотела к родителям. Поэтому вывела байк на дорогу, сходила за рюкзаком и приготовилась к поездке.

На лодыжке сомкнулись пальцы. Яна дернулась. Мертвый мужик с пробитой головой и в одежде разорванного воронами туриста лыбился, подползая все ближе.

— Неужели компьютерные игры и правда делают детей жестокими? — спросил он голосом едва знакомого мужчины в грязной кожанке.

Яна дернулась сильнее — и едва не слетела с раскладушки. Заскрипели пружины. Пришлось замереть и перевести дыхание. В тишине и темноте спящего дома не пахло кровью — только очень грязными и уставшими людьми. Хотя, может, и кровью тоже. Просто она уже не различала.

Зато различила странный звук, похожий на… плач. Очень тихий, приглушенный. Из той комнаты, где вроде бы лег мальчишка — Кеша, кажется.

Яна лежала и слушала, но ей самой плакать не хотелось. За тонкой пеленой, затянувшей лишнее, все утихло еще до того, как она оказалась на деревенской улочке, и молодой голубоглазый мужчина, сидя в кроне дерева, наставил на нее обрез. Паника — это не для Янки Арзамас. Хотите ее напугать? Удачи.

— Кто знается с камнем, тот сам станет камнем, — прошептала Яна строчку из гимна их группы и закрыла глаза. Нужно выспаться.

В новом мире ей понадобится много сил.

* * *

Пробуждение было… смешанным в плане эмоций. С одной стороны, меня довольно неприятно ткнули в плечо. С другой, открыв глаза, я увидел красивое женское лицо.

— Идите в душ, пока горячая вода точно есть, — сказало лицо и улыбнулось.

Прозвучало чудесно — лучшее, что могло произойти со мной утром. Я заворочался и сморгнул резь в глазах. Очертания комнаты обрели резкость: Яна выходила из комнаты, вытирая волосы полотенцем.

— И тебе доброе утро, — пробормотал я и сполз с дивана мимо зашевелившегося Алекса.

После душа я пришел в себя. На улице светило солнышко, шелестела листва и чирикали птички — хотя с учетом последних событий это могло быть и тревожным знаком. По крайней мере, птички не ломились к нам в окна. В доме даже нашлись чистые вещи мне по размеру, и стиль мой резко сменился с городского на колхозный. Зато практично.

Словно в продолжение чудесного сна, на кухне одуряюще пахло тушенкой с картошкой. Яна готовила завтрак, и я замер в дверях, щурясь на картину абсурдно мирного деревенского быта. С прихваткой и ложкой в руках наша новая знакомая вовсе не походила на воительницу, влетевшую в этот мир на байке прямиком от Безумного Макса. Только ладони были в мелких ссадинах и мозолях — я заметил, когда забирал у нее тарелку.

Отмытый и выспавшийся Кеша больше не смахивал на пугало на ножках. Он трещал без умолку — о том, что ему приснилось, куда в деревне можно пойти за припасами, чем закрыть разбитое окно… Я перестал вникать где-то на шестой теме и даже не изображал, что слушаю. Правда, пару раз я перехватил слишком внимательный взгляд Кеши, направленный на Яну. И что там у пацана в голове творится?

Алекс быстро расправился со своей порцией, украдкой облизал тарелку и сосредоточенно уставился в пространство. Потом слегка пихнул меня в плечо.