Чтение онлайн

Башня двоилась словно на переливной картинке. Одновременно она была и маяком с обугленной крышей, и башней со снесенной верхушкой. Смотря под каким углом глядеть. Похоже, здесь творилось сильное колдовство, если даже глаза Оливера его обманули!

К вечеру драконоборцы сдались, мрачно попрощались с Маячником и Миратой, демонстративно раскланялись с Оливером, у которого от такой любезности свело зубы, и уплыли на своем катере.

— Наконец-то убрались, — вздыхает Реета и поудобнее перехватывает руку Маячника. — Вот скажи, что бы ты без меня делал?

Тот ворчит что-то насчет того, что няньки ему без надобности, однако руку не отнимает. Выглядит он болезненно.

Реета смотрит на него и качает головой:

— Иди-ка ты спать, Лохматый, мы тут сами управимся. А то — как там Мира говорит? — селедка краше.

***

Маячник лежит, укутанный пятью одеялами, и улыбается. Со всех сторон его окружают коты. На груди возлежит старая кошка Магда, она внимательно смотрит в лицо хозяина. Тиша-пол-хвоста как обычно лежит в голове, а рядом с ней, у самого уха Маячника пригрелся рыжий котенок Уголек. Котята погодки Кери, Чез и Софет играются с длинными прядками волос. Офелия, Астролябия и Парадигма лежат под правым боком, Чернокрыжик, сэр Шурш, маленькая лесная кошка Джа — под левым. В ногах Маячника улеглись Сумрак, Сильвестр, Сильвия, Сквозняк Корентайн и — самое главное — Рис. Рис может сойти за пять котов, и Олли не понимает, как это у смотрителя маяка все еще не затекли ноги! А в изголовье сидит верный Чо. Изредка, когда ему не нравится, как ведут себя коты и люди, он возмущается вслух, прямо на ухо Маячнику. В какой-то момент тот не выдерживает и передразнивает Чо, за что и получает лапой по носу. Остальные коты расповсюдились по комнате. Пухить, полежав на коленях у всех человеков, остаётся с Миратой, а Марципан обхаживает Оливера, так и норовя сунуть морду в его кружку с кофе. Но Олли не даёт. Этот кот и без того сожрал три кофейных зерна, когда летописец случайно просыпал их мимо ручной кофемолки.

Уже сильно за полночь, но Маячник выспался, а к остальным сон не идет. Внуки Улава кто устроился в домике, кто поставил палатки. Слышно, как они там играют на гитаре и поют песни. Собравшимся в гнезде петь не хочется, плакать, впрочем тоже, а это уже неплохо.

Олли и Мира сидят с ногами на втором свободном топчане, а третий заняли Реета и Безумный Рат. Дракон забился в угол, словно нашкодивший кот и не сводит глаз с хрупкой светловолосой женщины, которая задумчиво вертит в руках фарфоровую чашку, покрытую ракушками. В чашке, конечно же, кофе с солью, который Оливер наловчился варить лучше чем в любимом баре Рееты.

Рату летописец тоже предлагал кофе но дракон принюхался и скривился, заявив, что напиток пахнет водорослями, гнилью, хлебом и кошачьей мочой. Оливер обиделся и решил с драконом больше не общаться. Хотя тот с каждым разом говорил все лучше и ведет себя приличнее.

Если не считать обиды на Рата, настроение у летописца замечательное. Наконец-то можно не волноваться. Дракон под присмотром, Маячник уже почти не зеленый, драконоборцы ушли несолоно хлебавши, помощники быстро помогут починить маяк, который, впрочем, сейчас светит. Вот интересно: чем?

Мирата наоборот недовольно кривит губы и изредка вздыхает.

— Ну выскажи уже все, что тебе не нравится, и не пыхти на всю комнату, — не выдерживает Реета. Олли с ней полностью согласен, но он почти дремлет и ему не то что спорить — говорить лень.

Мира фыркает и сердито глядит, но не на светловолосую женщину, а на Рата. Безумец склоняет голову на бок, моргает третьим веком и оскаливается в улыбке.

— Да вы сами что ли не видите, — не выдерживает Мирата. — Что это за дракон недоделанный?! Может ты не всю душу выловил, а, Лохматый? Может ещё раз сплавать?

Маячник качает головой:

— Выловил все, что было. Да и ловить уже, как видишь, не чем.

— А может это не его душа вовсе? Вдруг ты ошибся, и я ему не родственница? Так, седьмая вода на льсе.

В Миру прицельно прилетает подушка. Безумец отрывисто хохочет.

— Поверь мне, это он, — ухмыляется Маячник.

— Да ёж морской! — Мира запускает подушку обратно, по касательной попадает в Реету. Та мрачно глядит на бывшую ученицу Маячника. Глаза ее темнеют, лампы маяка мигают. Даже Рат прекращает смеяться.

— Гражданка Раудо, у вас последнее предупреждение, — сурово говорит Реета, копируя манеру драконоборцев.

Мира скрещивает руки на груди и отворачивается. Потревоженная Пухтить спрыгивает с ее коленей и уходит к Оливеру. Под взглядом старшей кошки Марципан быстро сбегает к остальным котам и хозяину.

— А чего ты хочешь, девочка? — продолжает Реета, задумчиво глядя на Безумного Рата. — Он сколько лет на две половины разделен был. Часть берега крушила, часть придонной тьмой была. Я ее даже с бусами не смогла дозваться, и в сети вашей я сомневалась. Даже если в тебе есть кровь Ратов, он-то тебя не знает и не помнит, с чего бы ему к тебе приплывать. Лохматый, ты его как дозвался?

Маячник насвистывает свой любимый мотивчик. Дракон вскидывает голову. Мира фыркает, а потом поворачивается ко всем. На лице ее растерянная усмешка. Реета качает головой и обращается уже к Рату:

— И что ты, милый, нашел в этой похабной песенке?

— Эй, это на минуточку неофициальный гимн великого дома, — отвечает за дракона Маячник. — С ним люди шли в бой и побеждали!

Реета закатывает глаза.

— Как можно идти в бой с песней про устрицу и рыбий хвост?

Маячник загадочно улыбается.

— Айй, вот какой призыв — такой дракон! — сжимает кулаки Мира.

— Дай ему время, — говорит Реета. — Пусть привыкнет. У него еще душа с телом не до конца связалась, а ты хочешь, чтобы он тут светские беседы вел.

— Ничего я от него уже не хочу, — ворчит Мира, поднимается с топчана и выходит из комнаты.

Олли провожает ее сочувственным взглядом.

— Вы правда задумали свергнуть драконоборцев? — спрашивает он Маячника.

— Кое что получше, — улыбается он. И, обращаясь к Рату, добавляет: — Я рад, что ты вернулся.

— А я нет, — отвечает дракон. И, косясь на Реету, говорит: — И тебе не рад. Не лезь мне в голову. Я не твой!

— Потерпи немного, — спокойно отвечает женщина. — Наведу там порядок и оставлю тебя в покое.

Рат вдруг вскидывается, частично меняя форму. Чешуя покрывает его полностью, пасть удлиняется, ядовитые клыки становятся больше. Олли с трудом подавляет желание сбежать вслед за Мирой.

— Не лезззь, — шипит Рат.

Зеленые крапчатые глаза дракона встречаются с темными синими глазами Рееты. Ни один не хочет уступать. Оливеру кажется, еще немного и случится непоправимое. Реета, похоже, управляет морскими тварями, но душа дракона ей неподвластна и сейчас Рат может навредить ей.

— Оставь его, — зевает Маячник. — Хочет быть безумным — пусть. Разумным он уже был, ничем хорошим это не кончилось.

— Когда мы договор с тобой заключили, ты просил вернуть как было, — не торопится отводить взгляд Реета.

— А теперь передумал.

Коты Маячника один за другим поворачивают головы к Реете, и та уступает под их золотистыми взглядами.

— Еще скажи, что он орет, путается под ногами, а значит он твой кот, — ворчит она, отворачиваясь.

Маячник смеется. Безумец с торжеством скалится и, не возвращаясь в человеческую форму, пересаживается от Рееты к Оливеру. На этом летописец все-таки не выдерживает и сбегает.