Чтение онлайн

Подперев голову кулаками, Таня закрыла глаза. На дворе непогодь разыгрывалась: ветер уже свистел, завывал, в окна стучали в испуге ветки яблонь и черемухи. На минуту Тане почудилось, что в ставню стучат не только ветви. Отец? Нет, он стучит в дверь, да и не должен он так быстро обернуться.

И вдруг ее сердце сильно забилось: Тимофей! Она сознавала, что нелепо ожидать его в такой час, но чувствовала: это он.

Таня взглянула на окно, послушала. Ухо поймало короткий, трехкратный стук. Она живо встала, заскрипев задвижкой, отворила дверь и вместе с промозглым ветром впустила в избу позднего гостя.

Это был мужчина лет тридцати, с худощавым, заостренным книзу лицом, слегка сутулившийся. На нем — серый коверкотовый плащ и такая же кепка.

— Добрый вечер, хозяюшка, — сказал мужчина, застенчиво улыбаясь… — Простите за поздний визит, но так получилось…

— Здравствуйте, — Таня не скрывала разочарования. — Прошу: проходите сюда…

— Ох, наслежу я вам своими сапожищами, — с мягким смешком заметил мужчина и шагнул к столу. С его одежды струйками стекала вода.

— Ничего, ничего, я подотру… Что на улице, дождик?

— Еще какой! Недавно припустил. Вот прислушайтесь…

Действительно, по крыше мерно колотил ливень.

— Одни дома скучаете? — спросил мужчина, оглядывая комнату.

— Да… Отец еще не вернулся. Вы, вероятно, к нему?

— К нему. Но если его нет, то вы, может статься, дадите мне справку. Видите ли, я думаю с попутной машиной добраться до Шелопугино. А у вас из колхоза ходят туда машины. Вот подвезли бы…

— Завтра как будто идут две машины в Шелопугино. Но раненько — часа в четыре утра…

— Ого, — засмеялся мужчина, — рановато. Всех снов не успеешь пересмотреть. Правда, я не возражал бы, чтоб уехать сейчас. Срочное задание. Но выбора, как говорится, нет. Придется ждать…

Он сидел напротив Тани и смотрел на нее открытым, улыбчивым взором. Таня тоже посматривала на него. Мужчина был ей не знаком, прежде она не встречала его. Приезжий, что ли? Будто угадывая ее мысли, мужчина конфузливо сказал:

— Ох, и память у меня! Сижу, разговариваю, прошу подвезти, а представиться забыл. Виталий Фомич Порываев, геолог. Тут у нас недалеко работает геологоразведочная партия. Я оттуда, — он порылся в карманах. — Чтоб знакомство было настоящим, вот мои документы: паспорт, пропуск в пограничную зону, профсоюзный билет… Граница как-никак…

— А профбилет зачем? Его не надо, — сказала Таня, знакомясь с документами. Они были оформлены правильно. — Значит, едете на перекладных?

— Выходит, так… Ну, не буду вас больше задерживать. Спать, наверное, хотите? Да и я пойду в заезжую вздремну…

Он надел кепку. И в этот момент Таня увидела у него на плаще у плеча свернувшуюся змеей травинку. Она пригляделась: болотник! Так называл народ траву, которая росла в заболоченной низине возле речки. Но ведь река — это граница, что мог там делать геолог ночью? Странно…

— Ну, спокойной ночи, — сказал мужчина, поднимаясь. — Большущее спасибо…

— Погодите! — Таня была готова поклясться, что глаза мужчины на какое-то мгновение блеснули настороженно. — Постойте! Я хочу вам показать свою находку, подобрала тут один минерал… А то когда еще встречу геолога?

— Пожалуйста, к вашим услугам, — ответил тот.

Таня неспешно встала со стула, вышла в соседнюю комнату. Снимая со стенки ружье, она подумала: «И эта травинка и настороженность — не пустяк. Лучше задержать — и на заставу. Там во всем разберутся… Окажется все в порядке — извинюсь…» Таня зачем-то поправила ремень. Ружье… Но патронов к нему нет. Под старость отец забросил охоту. Да шут с ними, с патронами, была не была.

Два черных ствола косо взглянули на гостя. Он, подчиняясь окрику, потянул вверх руки. Но тут же с бранью, разом отпрянув, метнулся к девушке. Они сцепились, упали.

Мужчина, ярясь, тянулся к горлу. Таня отбивалась, кусалась. Теряя последние силы, хрипло вскрикнула:

— На помощь! Помогите!

Часы на квадратном комоде в переднем углу отбили двенадцатый час.

…Тимофей, неожиданно для Лаврикина, опустился на колени, припал к рыхлой почве:

— Смотрите, товарищ младший сержант!

— Что там? — Лаврикин подошел, нагнулся.

Луч следового фонаря вырвал из темноты кусок супесчаной земли с ясным отпечатком человеческой ступни. След был крупный, мужской, слегка заметенный бурым песком. Лаврикин почувствовал, как слабеют у него ноги.

— Вы считаете, что это… чужой след? — спросил он осипшим от волнения голосом.

— Конечно, — тоже волнуясь, прошептал Тимофей. — Пограничники поодиночке на границе не ходят…

Мигая длинными ресницами, Лаврикин присмотрелся:

— След ведет за границу…

— По-моему, наоборот. Это уловка: как рак, двигался — спиной вперед…

— Неужели?

— Чуете, носок-то как вдавлен? Сильнее, чем каблук. А при нормальной ходьбе наоборот…

— Это верно. Но след свежий…

— Да, нарушитель поблизости…

Лаврикин непроизвольно вздрогнул. Что это? Он трусит? Только бы не заметил этого Речкалов. Громче, чем нужно, Лаврикин скомандовал:

— Вы замерьте след. А я дам ракету…

Тимофей измерил длину и ширину следа веревочкой, обратив внимание на то, что след левой ноги отличался от следа правой: на подметке царапина в виде скобки.

Лаврикин, помешкав, выстрелил из ракетницы. Взлетела ракета, и деревья и кусты зажглись мерцающим светом.

Сигнал на заставу дан, теперь вперед по следу! Пограничники почти бежали по бурелому, по ямам, кручам, камням. Ветер, колючий, как хвоя, бил в лицо, спирало дыхание.

След то нырял в чащобу за сопкой Змеиной, то подводил к самой реке, терялся у берега, чтобы найтись совсем вдалеке. Нарушитель был опытный: он петлял по лесу, прыгал с кручи в сторону, ветками заметал свой след.

Лаврикин стал отставать. Он не смел себе в этом признаться, но его страшила встреча с нарушителем. И он старался отдалить эту встречу.

— Давайте нажмем! — обернулся к нему Тимофей. — Наверно, уже недалеко…

— Понимаете, что-то с сердцем. Выдохся…

«Выдохся? Ты ж спортсмен», — подумал Тимофей.

Ветер, швыряясь песком и галькой, дул все свирепее. Резанул проливной дождь. Дождевая завеса была плотной и острой, как стекло. Ливень грозил размыть след, и тогда уж нарушителя найдешь лишь со служебной собакой. Необходимо было торопиться.