Чтение онлайн

При таких обстоятельствах в основе смертной казни, лежит достаточно известный принцип: «Есть человек – есть проблема, нет человека – нет проблемы». А. Э. Жалинский обращал внимание на опасность возложения надежд на усиление мер уголовной ответственности [1019] как на самостоятельное средство борьбы с преступностью, поскольку в результате неизбежно проявится закон порождения подобного подобным: насилие ведет к насилию.

Результаты социологических опросов также показывают, что большинство опрошенных различных категорий, в том числе 60 % судей, 70 % осужденных женщин и 80 % осужденных мужчин, считают, что смертная казнь не влияет на тенденцию насильственной преступности. Мнения о влиянии данного наказания на уменьшение насилия придерживаются в основном лица, не имеющие большого жизненного опыта, а именно студенты (до 57 %). В этой группе также оказались судьи (до 40 %), что можно объяснить их профессиональным статусом. На негативное влияние смертной казни на насильственную преступность указали в основном осужденные.

Чрезмерное упрощение понятия вины, когда не требуется выяснять действительные побудительные причины поведения личности, установка на выяснение чересчур относительной истины по делу, формальный подход приводит к тому, что «объективное вменение признается вменением виновным, а фактические и очевидные преступники объявляются героями» [1020] .

При такой ситуации не составляет труда произвольное толкование предметов и явлений окружающей реальности, поскольку на установление истины и достижение задач уголовного законодательства правоприменитель не настроен. И. Ф. Демидов отмечает, что такое зло, как преступление, «нередко порождает другое, не меньшее зло в виде нарушений прав и свобод человека, но уже со стороны государственных органов и должностных лиц, осуществляющих уголовно-процессуальную деятельность» [1021] , что ведет к увеличению несправедливости и соответственно росту насилия.

При этом остаются без внимания обстоятельства, способствующие совершению преступлений. По результатам анкетирования и опросов практических работников, до 70 % судей и до 29 % сотрудников РОВД считают, что работники правоохранительных органов редко устанавливают причины и условия, способствующие совершению преступлений. На вопрос, принимают ли работники судом меры для устранения обстоятельств, способствующих совершению преступления, до 57 % сотрудников РОВД и 100 % опрошенных судей ответили, что такие меры никогда не принимаются. В результате население исследованных областей неуклонно уменьшалось, а насильственная преступность, в частности убийства и покушение на убийство, также изменялось, но в сторону увеличения.

Проведенные исследования позволили Г. Н. Борзенкову сделать вывод: «либерализация уголовного законодательства в Российской Федерации закончилась с принятием УК 1996 года» [1022] . Эта крайне неблагоприятная тенденция способна привести не к уменьшению насилия, поскольку действительные причины и условия явления не выясняются и не устраняются, а к качественно отрицательным и масштабным последствиям. До 60 % осужденных женщин и до 29 % правозащитников считают приговоры за насильственные преступления необоснованными и несправедливыми. Что касается результата воздействия уголовного наказания, то судьи (60 %), сотрудники РОВД (до 58 %) и чуть более трети персонала исправительных учреждений (36 %) считают влияние наказания на осужденных положительным. До 44 % респондентов отрицают его роль в исправлении субъекта, а до 73 % – подчеркивают отрицательное влияние наказания на осужденного.

Д. А. Шестаков, приводя данные криминологических исследований о том, что 77,3 % выявленных преступников были ранее не судимы, задает вполне обоснованный вопрос: может ли дальнейшее увеличение уголовного народонаселения оказать положительное воздействие на криминологическую ситуацию в стране? [1023] Ответ на вопрос вряд ли нуждается в комментариях. По официальным данным рост рецидива преступлений за период с 1991 по 1995 г. в Оренбургской области составил 76 %, в Самарской – 5 %, а в Свердловской – 128 %. Поэтому способы воздействия на преступника через расширение и ужесточение мер уголовно-правового характера вызывают сомнения, поскольку, во-первых, такой подход недостаточно учитывает обусловленность поведения личности, во-вторых, не устраняет и даже не влияет на причины и условия, способствующие совершению насилия, в-третьих, способствует дальнейшей криминализации населения.

В ходе проведения нами исследований все без исключения респонденты отмечают нарастание проблем в обществе и государстве, среди которых наиболее актуальными являются криминализация общества или явления, с ней связанные. Но судебная практика продолжается без особых изменений, несмотря на то, что появилось достаточно много работ, исследующих субъективную сторону состава преступления и предлагающих конкретные методики установления психического состояния личности. Вред всегда легче предупредить, чем устранить.

Приговор, в котором не отражены в обязательном порядке движущие побудительные причины поведения человека, не может считаться законным и обоснованным, поскольку основан на недостоверных сведениях о личности в силу их существенной неполноты. По результатам проведенных исследований, только 40 % опрошенных судей действительно считают, что в первую очередь необходимо учитывать признаки субъективной стороны. Среди сотрудников РОВД только 30 % придают определяющее значение для квалификации преступления признакам субъективной стороны.

Игнорирование законодателем мотивов, целей и эмоций способствует также существенным недостаткам в правоприменительной практике. В качестве примера можно привести результаты сплошной проверки материалов уголовных дел, рассмотренных Промышленным районным судом г. Оренбурга. В 1999 г. было совершено 505 преступлений против жизни и здоровья. Из них первоначальная квалификация не подтверждена по 269 делам (более 53 %). В том числе из 25 материалов о привлечении к уголовной ответственности, предусмотренной ст. 105 УК РФ, не подтверждено в 9 случаях, из 39 дел по ст. 111 УК не подтверждено по 11 материалам.

Большой процент неподтверждения общественной опасности дали материалы по расследованию преступлений, предусмотренных другими статьям, в частности ст. 115, 116, 119, 162, 213 УК РФ. Удельный вес преступлений, предусмотренных ст. 115, 116, 119 УК РФ, предъявляемых для рассмотрения в районные суды, составляет значительную часть. Так, в Промышленном районном суде г. Оренбурга в 1999 г. он составил 29 % от всех преступлений против жизни и здоровья.

Чрезвычайно малое количество оправдательных приговоров больше подтверждает обвинительный уклон, чем свидетельствует о «качественной» работе правоохранительных и судебных систем (который не может быть при установлении виновности, не включающей в себя мотивы, эмоции, а иногда и цели). Л. К. Савюк обратил внимание на одну из острых нерешенных проблем, среди которых первоочередной считает разработку «методологии и организации контроля достоверности данных, представляемых правоохранительными органами» [1024] . На практике в системе правосудия наблюдается картина, при которой «прокурор не столько контролирует, сколько покрывает следователя, суд не столько проверяет, сколько удостоверяет результаты предварительного следствия, кассационная инстанция не столько проверяет и контролирует, сколько подтверждает выводы первой инстанции» [1025] .

Следует заметить, что явные недостатки и упущения в работе правоохранительных органов и судебной системы не анализируются и не устраняются. Форма статистической отчетности № 1 об отчете судов первой инстанции по рассмотрению уголовных дел, утвержденная приказом Генерального директора Судебного департамента № 113 от 23 декабря 1998 г. не предусматривает контрольные графы для указания количества преступлений, рассмотренных судами, предусмотренных ст. 115, 116, 119 УК РФ, хотя данные преступления наиболее распространены. В указанном районном суде они составили почти треть всех рассмотренных преступлений. По этим же составам имеет место наибольшее количество судебных ошибок: квалификация не подтверждена по делам, составляющим более 2/3 их числа (69 %). Тем не менее названные преступления исключены из анализа судебных органов вообще.

По «разнообразию» правоприменительной практики наиболее выделяется состав преступления, предусмотренный ст. 213 УК РФ. Из 164 дел, рассмотренных судом, не подтвердилась общественная опасность в 111 случаях. В том числе была изменена квалификация по 37 делам: по ст. 115 УК РФ – 11 дел (из них с прекращением дела в связи с примирением – 2 дела), по ст. 116 УК РФ – 23 дела, по ст. 119 – 2 дела.

На вопрос о значении состава хулиганства до 51 % студентов-юристов и 40 % судей из опрошенных ответили, что признаки данного состава позволяют правоприменителю не учитывать действительные мотивы и цели обвиняемого; 20 % респондентов соглашаются с тем, что состав, предусмотренный ст. 213 УК РФ, является прямым санкционированием на объективное вменение. Такое же количество опрошенных считают, что требуется декриминализация хулиганства.