Чтение онлайн

— Ты, блядь, собираешься убить меня из-за какой-то тупой шлюхи, которая настолько безмозглой, что не знала, когда нужно остановиться? Блядь, чувак. Я не нянька. Я не могу предотвратить глупые ошибки, которые совершают дети. Я такой же человек, как и все остальные. Пытаюсь оплачивать счета. Пытаюсь выжить. Пожалуйста, не делай этого, — он поднимает глаза, словно находится в нескольких секундах от потери сознания, и я с силой бью его ладонью по лицу, а затем достаю из рюкзака беспроводную полудюймовую дрель-шуруповерт.

— Скажи мне, где я могу найти ШД, или назови его полное имя. Тогда, быть может, я воздержусь от использования этой милой маленькой драгоценности и, возможно, даже позволю тебе сохранить большую часть зубов. И язык. Возможно, даже яйца.

— Я не могу этого сделать, чувак. Я не могу предавать кого-то таким образом. Просто убей меня, — говорит он, нижняя губа дрожит. — Мне уже все равно.

— Да будет так. Мы сыграем по-твоему. Сначала удели несколько секунд. Примирись с Иисусом, — отбрасываю дрель в сторону, вместо нее достаю из рюкзака плоскогубцы с игольчатыми наконечниками и прижимаю их к его губе. — Последний шанс, Гэллоу. Имена! Немедленно! Пока мое терпение не иссякло. Обещаю, ты этого не хочешь, — после того как сжимаю плоскогубцами центральный резец, его зубы окрашиваются красным, и он злобно смотрит на меня, когда показываю ему окровавленный зуб. Он сплевывает мне под ноги сгусток крови, смешанный с кусочками фиброзных связок, и я снова сильно бью его коленом в пах. Он жалобно воет, а из носа течет струйка соплей, смешанных с кровью.

Прекрасно. Идеально. Точно в цель.

Кокаин может вызвать потерю обоняния, носовые кровотечения и общее воспаление носовой перегородки. У Гэллоу заложенность, в основном с правой стороны, и он, вероятно, даже не осознает, что у него идет кровь из носа.

Раздраженно хмыкнув, достаю зеркальце и сую его обратно под сопливый нос.

— Нюхай, ублюдок. Все. Каждую. Белую. Песчинку. Или я медленно и болезненно удалю все твои зубы с помощью этой симпатичной маленькой бормашины, лежащей рядом со мной. Потом я буду джентльменом и позволю тебе вынуть язык изо рта, прежде чем скормить его тебе по кусочкам.

— Хорошо! Блядь! — всхлипывает он с ужасом в глазах. — Делай, что хочешь. Перережь мне чертову шею. Вырви мои долбаные зубы. Впрысни в меня свой яд. Только перестань пинать по яйцам!

Скручивающаяся, непрекращающаяся ярость закипает во мне бушующим огнем. Все они одинаковы, эти мелкие наркоторковцы. Сожалеют, когда приходит время сожалений. Жадные до денег ублюдочные трусы, полагающиеся на маленьких детей, чтобы пополнить свои банковские счета. Из-за знакомой, врожденной, глубокой потребности избавиться от каждого мелкого дилера, с которым могу справиться, монстр внутри меня оживает.

Очевидно, я делаю это не ради денег. На моем банковском счете и в трастовом фонде больше нулей, чем я когда-либо смогу потратить. Деньги, на которые мне наплевать, и которые с радостью бы бросил в огненную яму, лишь бы вернуться в тот день и обрести свою семью.

Это личное. Это необходимо.

Судебная система этой страны, основанная на вопиющей халатности, подводит народ. Она не является ни справедливой, ни равноправной и занимает лишь двадцатое место по качеству уголовного правосудия. Мой брат, двоюродная племянница Шона и сотни других жертв терпят поражение из-за несостоявшегося наказания этих жалких негодяев-неудачников, особенно из богатых семей, таких, как Гэллоу. К сожалению, их число растет, а не сокращается. Так что, брать дело в свои руки неправильно? Это непростительный грех, как гласит Библия? Мгновенная лестница в Чистилище? Полагаю, блядь, по многим стандартам так и есть.

Но где же справедливость для этих невинных детей? Для разрушенных семей?

Где их отмщение?

Где их будущее?

Почему мой брат лежит в чертовой могиле?

Почему моя мать умерла от проклятого разбитого сердца?

Всхлипывая и дрожа, Гэллоу вдыхает кокаин глубоко в пазухи, а я решаю, что с меня хватит, и ввожу шприц в яремную вену.

— Спокойной ночи, Гэллоу. Смотри, чтобы клопы тебя не покусали.

— Пошел ты, красавчик, — отвечает он, — ты ничем не лучше меня.

— Никогда и не утверждал подобного.

Когда его тело начинает биться в судорогах и кататься по полу, напоминая раздавленного клопа, проходит всего несколько минут, прежде чем наступает переохлаждение. На его лбу выступают капельки пота. Дрожь овладевает его телом по мере того, как снижается температура и отказывает нервная система. Речь становится невнятной, сосуды в глазах лопаются от недостатка кислорода.

Идеально.

Полчаса спустя смотрю в расширенные от ужаса зрачки и на кожу, покрытую обильным потом, которая приобретает странный оттенок фиолетового цвета из-за синюшного повреждения тканей. Лужа мочи вокруг его искореженного тела. Пять зубов и часть языка, который этот ублюдок отгрыз себе сам, лежат рядом с его ногой. Тянусь за Ruger, просто потому, что мне, блядь, так хочется, целюсь ему прямо между глаз, спускаю курок и наблюдаю, как из раны выходит тонкая струйка алой жидкости.

— Что посеешь, то и пожнешь, ублюдок.

Делаю глубокий вдох, и еще один, затем фотографирую, собираю вещи и выхожу в ту же дверь, в которую вошел.

Мои дни в качестве убийцы еще не закончились. Еще нет. А может, никогда не закончатся. Я бизнесмен, безумец, истребитель. И я не остановлюсь. Пока не почувствую аромат, который никогда не выветрится даже из самых сильных мужчин, — прожаренный на медленном огне медный привкус горящей плоти человека, известного мне только как ШД.

Я с тобой... всегда.

За окном ванной комнаты гремит гром, и свет на мгновение меркнет. Опираюсь руками на стену душевой кабины, наклоняю голову и крепко зажмуриваю глаза. Горячая вода омывает кожу, смывая дурную вонь горелой плоти, в то время как болезненные воспоминания острыми копьями пронзают мои внутренности.

— Господи!

В моей жизни было всего два случая, когда чувствовал, что нервы на пределе, и терял всякую выдержку. Сегодняшний вечер был одним из них. Не потому, что я жестоко убил человека, а потому, что она снова была рядом. Самая потрясающая женщина, которую когда-либо видел. Губы красные, влажные, так и манящие поцелуями. Невероятные лучезарные глаза, сияющие как безупречный нефрит. Полураздетая и только и ждущая, чтобы ее трахнули.

Когда воздух между нами потрескивал, мое тело реагировало так, как не реагировало уже много лет. В ней было что-то гораздо более глубокое, чем секс, что ставило под угрозу мой взгляд на жизнь и пыталось изменить мои приоритеты.

Боже мой, как же я жаждал ее. Член напрягся под молнией, как только взглянул в эти зеленые глаза с тремя веснушками под левым глазом. Я хотел перебирать руками эти темные волнистые локоны, а языком обводить контур губ. Хотел целовать ее до тех пор, пока у нас обоих не перехватит дыхание, а мои губы и язык не опустятся к подбородку, к груди и не исследуют каждый дюйм обнаженной кожи.