Чтение онлайн

Черт побери, понимаю.

Слегка киваю Шону, и он сворачивает на следующем съезде и петляет по эстакаде, направляясь на юг, в сторону Маккинни. Шон знает, что если что-то и может меня успокоить, так это быстрая езда на машине. Это проясняет беспорядок в моем мозгу. Это в некотором смысле медитация и место, где идеи иногда приходят ко мне даже без размышлений, а думать сейчас я как раз не хочу.

Полчаса спустя мы вдвоем в серебристом четырехдверном Nissan мчимся на запад по улице Джорджа Буша со скоростью 188 километров в час. Внимательно перестраиваюсь из среднего ряда в крайний левый, V6 с двойным турбонадувом — настоящая мечта водителя. Нажимаю на газ чуть сильнее, чтобы проверить теорию о том, что у модели этого года больше лошадиных сил и маневренности, чем у ее предшественницы. Спидометр показывает 206, и машина скользит по свежеуложенному асфальту как по шелку. Как будто мы, черт возьми, летим.

Мозг изо всех сил пытается превратить мысли в беспорядочный хаос, и я поступаю разумно, сбрасываю газ и съезжаю на обочину. Дыхание становится быстрым и прерывистым, пульс гулко отдается в ушах. Будь моя воля, и не будь у меня кого-то на пассажирском сиденье, я бы проехал на этой красавице по всему Метроплексу сегодня ночью. Но, опять же, я не могу позволить себе наматывать лишние мили. Покупатели редких спортивных автомобилей не ценят пробег. Эти GT-R, как правило, уже проданы еще до того, как поступят в продажу, и в большинстве случаев мы даже не разрешаем тест-драйвы. Слишком большой пробег может сорвать сделку. Делаю глубокий вдох и смотрю на Шона.

— Как это было? — спрашивает он, приподнимая брови.

— Охуенно круто. Она уже продана?

— Нет. Вчера звонили, но парень так и не явился. Думаешь оставить ее себе?

— Нет. Но она хороша. Наверное, мне стоит позвонить Дэмиену и сказать, что у нас в продаже появилась новая модель. Почему бы тебе не прокатиться на ней до дома и не опробовать ее самому? Ты сможешь вернуть ее в дилерский центр утром.

— Muy bien, amigo (Прим:— спасибо, друг).

Решение принято. Да, я хотел ненавидеть эту наркоторговку Шанталь «ШД». Она была и всегда будет той второй половиной, на которую возлагаю вину за наркоту, убившую моего брата. Она воплощает в себе все, что я ненавижу. Все, что не могу уважать. Я фантазировал о том, как подвешиваю ее за ноги, смотрю в ее испуганные глаза и злобно улыбаюсь в ответ на отчаянные всхлипы, медленно мучая ее в течение нескольких дней, пока она не потеряет сознание от боли и не превратится в дышащий труп. Но это было до того, как я узнал, что он — это она... и до того, как Кинли Хант украла мое сердце.

Теперь, как и тогда, когда впервые увидел ее, понимаю, что не смогу пройти через это. Как бы ни желал ей смерти, я не могу этого сделать. Не могу причинить вред этой женщине.

Единственное, что могу, — помочь ей изменить жизнь к лучшему.

Завтра я отправлюсь в Shatterproof и поговорю с Кеннетом Джонсоном о своей задумке. Если мы не придем к соглашению, придумаю что-нибудь еще для этой женщины и ее дочерей-инвалидов. Но сначала у меня есть кое-что более срочное.

Мне нужно кое о чем позаботиться для моей малышки.

День выдался странным. Сегодня мой день рождения, и я должна быть счастлива после вкусного ужина из бургеров на гриле и домашнего немецкого шоколадного торта, приготовленного Кери. Но мне совсем не весело. В одну минуту я улыбаюсь, в следующую — борюсь со слезами. Меня подташнивает, а рассудок подсказывает, что на горизонте маячит что-то плохое.

И я не могу выбросить ШД из головы.

По дороге с работы я остановилась у The Moon Cafe and Tea Room и заглянула в дверь, надеясь увидеть ее и испытывая искушение отдать ей деньги, которые все еще лежат в моем кошельке и в которых она нуждается гораздо больше, чем я.

Через несколько минут она вышла из кухни, чтобы убрать два столика. Она все еще работает, все еще в безопасности, все еще жива. Наверное, я должна почувствовать облегчение, и я его испытываю. Но также помню слова Дерека о том, что он ничего не обещает, и осознание того, что это значит, продолжает терзать меня. Не только потому, что я люблю его, но и потому, что на девяносто процентов уверена, что внутри меня растет его ребенок.

Глядя на букет из фруктов и тест на беременность, оба подаренные Кери и оба нетронутые, мне хочется плакать от очередного приступа тошноты. Нервы на пределе, а свежее ассорти из арбуза, киви, манго и медовой дыни выглядит прекрасно, но при мысли о любых фруктах меня начинает тошнить.

Беру тест на беременность Clearblue, и у меня дрожат колени при виде улыбающейся парочки на прямоугольной коробке, понимая, что, скорее всего, в нем нет необходимости. С моей стороны было глупо даже упоминать об этом Кери, зная, что она, несомненно, сделает из этого больше, чем необходимо. Еще слишком рано ощущать симптомы беременности, и ничто не дает мне оснований полагать, что я ношу его ребенка. Ничто в физическом смысле.

— Проголодался, малыш? — открывая клетку Ангуса, чтобы наполнить кормушку, поглаживаю его перышки за хохолком. Он что-то бессвязно бормочет, а затем погружает клюв в семена. Наблюдая за тем, как птица ест, испытываю всплеск эмоций, сопровождаемый параноидальным ощущением, что грядет что-то важное.

Слезы текут по лицу из-за мыслей о том, что я стану матерью-одиночкой.

Бог не может так сильно ненавидеть меня. Незамужняя, с безучастным отцом, беспокойной матерью, с этим жутким страхом темноты... список можно продолжать бесконечно. К тому же, черт возьми, я принимаю противозачаточные средства с семнадцати лет. Что, блин, случилось с 99-процентной эффективностью? И где мне поставить кроватку? Стульчик для кормления? Пеленальный столик? Что делать с детским садом? Да, я знаю, что у Дерека денег больше, чем у всего Китая, и, если бы я родила от него ребенка, то могла бы подать на алименты и жить более чем безбедно. Но мне плевать на его деньги. Я также не собираюсь говорить ему, что он может стать отцом, если ШД внезапно исчезнет с лица земли. Я люблю Дерека всем своим существом. Он всегда будет занимать особое, глубокое место в моем сердце.

Но даже любовь не может оправдать убийство матери двоих детей.

В голове целый рой вопросов. Неужели я просто параноик? Может быть, эта сильная интуиция — всего лишь какое-то странное принятие желаемого за действительное или фантазия? Достаточно ли я сильна, чтобы стать родителем?

Хватит ли у меня духу разлучить ребенка с отцом?

Собирается ли Дерек убить Шанталь Доусон? Так вот почему я чувствую, что на меня надвигается нечто ужасное?

С мощным приливом нежности, смешанной с желанием защитить, провожу ладонью по животу, и еще одна слеза скатывается по моему лицу.

— Если шестое чувство меня не подводит, то я с тобой, малышка, — шепчу крошечной фасолинке, которая, как я знаю, растет внутри меня. — Мы с тобой сильные. Нас не остановить. Нам никто не нужен, кроме друг друга.

Наконец я решаю лечь в постель и немного посмотреть телевизор, когда звук стука в дверь заставляет меня подпрыгнуть, а страх начинает пульсировать в животе. Я на цыпочках подхожу к входной двери и вижу Дерека в глазок.

Поморщившись, потому что уже смыла макияж и намазала лицо толстым слоем увлажняющего крема, нерешительно открываю дверь.