Чтение онлайн

Шок, темный и горячий, шипит в моей груди как кислота, и я поднимаюсь на ноги и запускаю обе руки в волосы, пытаясь рационально осмыслить то, о чем она только что заявила. Я не нахожу слов, мозг заикается, пока я подвергаю сомнению практически каждое решение, которое принял в отношении этой женщины.

— Итак, ты говоришь, что действительно знаешь этого человека? И у тебя с ним были тайные встречи?

Она изучает меня, на ее лице смесь беспокойства и разочарования.

— Ты не понимаешь, Дерек. Я хочу сказать, что не была уверена, что это нужный человек, и не хотела ничего говорить, пока не узнаю наверняка.

— О, я все понимаю. Во-первых, ты солгала. Во-вторых, обманула. И, честно говоря, я не оправдываю ни того, ни другого. Скажи мне, кто он, и я уйду отсюда.

— Дерек, ты можешь, пожалуйста, хоть раз выслушать меня? Я хотела сказать тебе. И я говорю тебе, черт возьми. ШД — не тот человек, за которого ты его принимаешь.

Заставляю себе перевести дыхание.

— Что, черт возьми, это значит? Он был поставщиком твоего дяди. Он продал Кейсу наркотики, от которых умер мой брат. Больше мне ничего не нужно знать. Кроме того, где, блядь, я могу его найти.

Кинли протягивает мне телефон: — Я хочу, чтобы ты кое на что посмотрел.

— И на кого же именно я смотрю? — резко спрашиваю, разглядывая фотографию привлекательной брюнетки, на вид лет тридцати или чуть старше. Высокая, по моим меркам, почти исхудавшая, и сутулая, как будто у нее плохая осанка. У нее также есть физические недостатки.

— Ее зовут Шанталь. Она работает посудомойкой на полставки и домработницей по выходным. Она не замужем и несет единоличную ответственность за двух взрослых дочерей с особыми потребностями. Как видишь, у нее тоже есть отклонения.

— Какого хуя, Кинли? Кто эта женщина? И почему я должен беспокоиться о ее трудоустройстве или личной жизни?

Она вдыхает и обнимает себя за плечи.

— Потому что Шанталь и ШД — это один и тот же человек.

Не могу дышать. Должно быть, я ослышался.

— Что? — спрашиваю я. — Это что, какие-то дурацкие игры разума, в которые ты пытаешься со мной поиграть?

— Это ШД, — отвечает она слабым шепотом.

Что, Господи? Я не верю своим ушам. Чертова женщина? С физическими изъянами?

— Почти два десятилетия она торговала наркотиками, чтобы увеличить свой доход, одновременно трудясь на других работах. Ты не можешь убить ее, Дерек. У ее дочерей больше никого нет.

— Как и когда именно ты столкнулась с этой женщиной? Мне кажется, вероятность этого практически невозможна.

— Несколько дней назад, — поколебавшись, отвечает она, — но до сегодняшнего дня я никогда не встречалась с ШД. Каким бы безумным это ни казалось, я просматривала материалы дела, и она оказалась прямо передо мной. Она свидетель. Вернее, была им, поскольку дело, скорее всего, не получит развития. Но, как я уже пыталась тебе сказать, я не была уверена, это могло быть просто совпадением. К тому же мне не хотелось будоражить болезненные воспоминания, пока не узнаю наверняка. Я рискнула своей работой, чтобы встретиться с ней, Дерек. Я сделала это только по одной причине. Ради тебя.

Дьюс доставил Далтону последнюю покупку. Я обнаружил это в журнале телефонных звонков Далтона. И Далтон уточнял, что ШД поставляет Дьюсу и десяткам, если не больше, мелких дилеров. Не могу не задаться вопросом, знал ли Далтон, что это женщина. С другой стороны, имеет ли это значение?

«Парень с затраханными глазами, похожий на персонажа «Звездных войн», — всего лишь мелкая сошка. Именно у ШД он получается действительно классное дерьмо».

Теперь все обретает смысл. В даркнете нет никакой информации. Дилеры позволяли пытать и убивать себя, прежде чем выдать личность этой изуродованной женщины. Все пошло не так, как я планировал. Я потратил всю жизнь на поиски и на обдумывание всех способов, которыми хотел покончить с жизнью этого человека. Я обещал брату. Обещал себе.

Блядь! Блядь! Блядь! Меряю шагами комнату, в висках пульсирует.

— Я должен выбраться отсюда, — внутренности скручивает, а грудь словно сжимают тугие тиски. Вижу только безжизненное тело брата и слышу мамины рыдания. Поворачиваюсь к дивану, смотря на наполненные эмоциями глаза, которые оказывают на меня гораздо большее влияние, чем мне хотелось бы.

— Ты веришь во второй шанс, Дерек? — спрашивает она, во взгляде читается опасение. — Я никогда не верила. Черт возьми, никогда. Мои подростковые годы были не из приятных. Есть вещи, которых не знаешь ты, да и никто не знает, — ее тон мягок, а выражение лица встревоженное. — Всю свою жизнь я только и делала, что была сосредоточена на работе, счастье сестры и благополучии матери. Так было до тех пор, пока в моей жизни не появился ты.

Второй шанс? Что за шутка. Я уже не знаю, что, черт возьми, и думать. Человек, которого полжизни ждал, чтобы убить, — ебаная женщина.

— Я не знаю, что сейчас чувствую, — в голове полнейшая неразбериха, я беру ее за руку и поднимаю с дивана. Черт, как же больно думать о том, что, возможно, я не смогу быть с этой женщиной, которая дарит мне хоть маленький лучик надежды. Это причиняет такую боль, которую не могу описать словами. И все же мне предстоит принять ключевое решение, и я не могу, и не буду причинять ей боль в процессе. — Ты заслуживаешь весь мир. Ты ведь понимаешь это?

— Я заслуживаю счастья. Как и ты. Как и все остальные. Я люблю тебя. Я люблю тебя всем своим существом, Дерек Киннард. Но если ты решишь убить эту женщину, эту мать, я... — она замолкает и зажмуривает глаза.

— Я это знаю, Кинли.

Длинный череда необычных реакций заставляет меня пытаться понять смысл всего этого. Я даже не знаю, что чувствую. Это неописуемо. Незнакомо. И чертовски больно. Эмоции захлестывают меня, а удушающее горе когтями впивается во внутренности. Черт побери! Все эти годы! Боль, чувство вины. Поиски, планирование. Целая жизнь, полная ужасных мучений и страданий.

И что теперь?

Что мне делать дальше?

Да, она женщина. Да, она физически неполноценна. Но, кроме того, она также торгует наркотиками и сыграла важную роль в смерти второй половины моей души и, в конечном счете, в разрушении моей семьи. Почти двадцать лет я пытал и убивал, пытаясь найти этого поставщика. Жил с бесконечным чувством вины, бушующим гневом и бессонными ночами поисков. Сейчас, когда я вновь смотрю на экран мобильного телефона и на эту особу, из-за которой потерял бесчисленные часы сна, я думаю обо всем, что только можно вообразить... кроме того, как спланировать ее кончину.

На самом деле, была ли она ответственна за действия Далтона?

Она подсунула ему наркотики? Заставила его проглотить слишком большую дозу?

Голова вот-вот взорвется, грудь давит, словно узкая лента выжимает из меня жизнь, а тошнота подступает к горлу. Нахуй это жалкое существование, это презрение и это постоянное жалкое чувство вины.

— Если я тебе хоть немного небезразлична, пожалуйста, сохрани жизнь этой женщине, Дерек.

— Она частично виновна в том, что мой брат лежит в могиле, Кинли. В том, что моя мать умерла от гребаного горя, — мой голос трещит. — Последним, что я сказал Далтону, было то, что даже если это займет всю мою оставшуюся жизнь, я заглажу свою вину перед ним. Твой дядя и эта женщина украли мое сердце. Они забрали моего близнеца и мою мать. Но это, — указываю на чрезмерно худую, слабую и уставшую женщину. — Как я могу вершить правосудие... над чертовой женщиной-инвалидом? — по спине пробегает холодок, когда возвращаю Кинли телефон. — Мне нужно идти. Мне нужно выбраться отсюда.