Чтение онлайн

– Её звали Кэлли. Я присматривала за ней несколько ночей перед возвращением в Святую Марию. – Тепло разлилось по щекам. – Сестра Мария поручила мне нянчить её, потому что... почему–то Кэлли успокаивалась только у меня на руках. Будто чувствовала себя в безопасности со мной. – Я беспомощно покачала головой. – Глупости. Наверное, её просто пугали эти дурацкие корнеты.

– Чё за хрень – корнет? – его бровь поползла вверх.

Я едва сдержала смешок:

– Головные уборы монахинь. Я советовала сестре Марии выбросить их, но она отчитала меня – ну, как умеет «отчитывать».

Вздохнув, я покачала головой:

– Пошли проверим, не наверху ли она. На мой этаж.

Едва мы достигли верхней площадки, рука Кейда легко схватила меня за руку. Живот сжался, взгляд заметался по коридору в поисках угрозы. Нож в кармане толстовки буквально прожигал ткань – пальцы уже потянулись к нему, как его хриплый голос разорвал тишину:

– Не глупость.

Я замерла:

– Что не глупость?

– То, что Кэлли чувствовала себя в безопасности с тобой. – Его взгляд прожег меня насквозь. – Кому же не влюбиться в тебя с первого взгляда?

Горло сжал спазм, когда его палец коснулся скулы, пробудив мурашки, побежавшие по рукам.

– У тебя добрая душа, Джорни. Даже я не смог удержаться подальше.

Взгляд упал на его губы. Мы жили в украденные минуты, крадучись по коридорам тихого, уснувшего приюта без спроса. Приют заперт, да, но даже с ключом я нарушаю правила. Не важно, что я совершеннолетняя – сестра Мария запрещала шататься по ночам. Да и она, как и остальные монахини, блюстительницы моего детства, сгорят со стыда, застукав меня с таким как Кейд.

– Ладно, – наконец проронил Кейд, убирая руку. – Это последний этаж?

Голос предательски дрогнул:

– Эм, да. Сестра Мария спит на первом, но дверь была распахнута – значит, её там нет. Если её нет здесь... – Я схватилась за нож. Куда она подевалась? Сестра Мария никогда не покидала приют – особенно ночью.

Дверь в последнюю спальню – мою с тех пор, как выросла, – зияла открытой. Неудивительно. Я была единственной старшей воспитанницей у сестры Марии, а значит, владела целым верхним этажом.

Большинство девочек позавидовали бы этому. Я – нет. Лишь острее чувствовала одиночество и недостойность того, что было у малышек – шанса обрести семью.

– Похоже, здесь никого нет, – пробормотал Кейд, заглядывая в пустую комнату. Холодный лунный свет заливал голые стены, подчеркивая отсутствие сестры Марии. И полное отсутствие ответов.

Медленно, тяжелый страх пополз по спине, словно густая грязь. Где же она? Неспешные шаги привели меня к кровати – безупречно заправленной, как в день моего отъезда. Желтая краска осыпалась со спинки, когда я провела по ней пальцем.

– Что–то не так, – произнесла я, обернувшись к Кейду. Он наблюдал из противоположного конца прямоугольной комнаты. Десять холостых коек строились в ряд – лишь одна носила следы жизни. Моя.

– Что именно? – приподнял подбородок, отчего скулы заострились еще сильнее – словно он мало и без того сводил с ума на расстоянии.

– Она никогда не уходит из приюта.

Я опустила взгляд на свою кровать, резкая складка прорезала лоб. Где же она?

Кейд зашагал ко мне:

– Тогда подождём.

Я тяжело вздохнула, разочарование сдавило горло:

– А вдруг она не вернётся до утра? Мы же не можем застрять здесь насовсем. Завтра всё–таки занятия.

– Дыши, – мягко сжал он мои плечи. – У нас есть время. Бунтари предупредят, если что–то стрясётся... или если Тэйт проснётся с мыслью проверить наши койки.

Я глубоко вдохнула – выдох ощупал грудь Кейда.

– Ладно, – сдавленно прошептала я, опускаясь на постель.

Он отошёл к окну прямо за моей спиной, прислонившись плечом к холодному стеклу. Свеча погасла, и мне это было на руку. Пока мы во тьме... никто не ведал, что мы здесь.

И нельзя было отбросить возможность чужого взгляда – наверное, именно об этом размышлял Кейд, всматриваясь в темноту за окном. Моя рука снова нащупала нож в кармане. Пальцы скользнули по изношенной коже, возвращая вопрос: откуда нож? Его? Кто дал? Отец? Мать? Или... специально для меня?

Мысль о средстве защиты грела. Слишком часто воспоминания настигали врасплох – тот ужас, удар в спину из ниоткуда. Даже имей я силы дать отпор – что могли противопоставить голые кулаки?

Нож давал уверенность.

Но нельзя отрицать главное: Кейд был обжигающе притягателен сейчас – его спина, заслоняющая окно, готовность сметать любую угрозу...

Мне это нравилось. Очень.

***

Слишком много времени прошло. Я осознала это, ощутив прогиб кровати. Я была сбита с толку и дезориентирована, и когда почувствовала, что моя рука липкая от пота – я сжимала что–то, – глаза мои распахнулись, я выхватила нож и резко развернулась к человеку, который пристроился рядом со мной.

Серебристое лезвие уперлось ему в горло, а мои ноги зажали его бёдра, пока сердце в груди было лишь надоедливой помехой.

Рука Кейда впилась в моё запястье так сильно, что я едва сдержала вскрик. Увидев его яростный, испепеляющий взгляд снизу, я ахнула и тут же разжала пальцы на рукоятке ножа, позволив ему съехать по его шее на то место кровати, где я лежала.

– Боже мой, – выпалила я, пытаясь слезть с его колен. Его другая рука шлёпнулась на мое бедро, удерживая меня на месте. – Я… прости, – сказала я, поднося дрожащую руку ко рту. Взгляд мой тут же устремился к его шее, откуда сочился тончайший ручеёк крови. – Чёрт возьми, я тебя порезала!

– Отлично. – Его голос был хриплым, и этот звук задел во мне что–то, что питалось адреналином и возбуждением. – Ты не шутила, когда говорила, что Тобиас научил тебя владеть ножом.

Я медленно опустила ноги и осела на живот Кейда. Его рука на моей ноге не ослабла, как и та, что сжимала запястье. Его глаза казались еще темнее в полумраке комнаты, тем более что мои еще не привыкли после нечаянного сна.

– Он пугающе хороший боец. Его учили…

– Убивать. Убийца с черного рынка. Да. Меня тоже... в некотором роде. – Он издал короткий, темный смешок.