Чтение онлайн

Мы начали спуск по ломким камням, туда, где главная дорога извивалась через равнину.

Гора Гарно во многом была крепостью, как объяснил Дурлейн, и самым важным в этом был воздух вокруг неё: болезненный для первых нескольких вдохов, тошнотворный для следующих и смертельный спустя минуту или пять, проведённые в ядовитых испарениях. Наши шарфы могли отфильтровать худшее из этого, но даже тогда было бы бесполезно приближаться к горе пешком, потому что нам всё равно пришлось бы попасть внутрь, когда мы достигнем самого здания, а в доме Лескерона не было дверей или окон, которые можно было бы предусмотрительно оставить открытыми. Его обитатели были умнее.

Это означало, что нам придётся войти так же, как и все остальные: через туннель.

Он вырисовывался перед нами сквозь испарения — тёмная арка из стекла и стали, уходящая в сторону окутанной туманом горы за ней, — достаточно широкая, чтобы две повозки могли разъехаться, но в это время дня в основном пустая.

Ближе к самому дворцу туман клубился уже по-настоящему тревожным образом густой, болезненно-жёлтый. Однако у входа в проход воздух был неприятным, но всё ещё переносимым; дюжина стражников, расставленных вокруг чугунных ворот, выглядели скорее скучающими, чем настороженными, их голоса приглушались масками, которые они тоже закрепили на своих лицах. Никто из них не проявил особого интереса к нашему появлению. Дурлейн удостоился нескольких бесстрастных взглядов, когда двое из стражников шагнули вперёд, чтобы встретить его; я же не удостоилась ни одного взгляда.

Окраска Гарно, — сказал он, указывая на свои волосы. — Мы получили её от нашей матери.

И, пока они меня не узнают, я смогу провести нас внутрь разговорами.

Последняя часть показалась мне сомнительной, учитывая, что стражники, несомненно, обратили бы больше внимания на незнакомцев, чем на огнерождённых, которых они знали… но даже помимо моего обещания Дурлейну, использование моей магии, чтобы убить их всех, привлекло бы слишком много внимания. Поэтому я ехала позади него и смотрела на шею Пейны, как хорошо воспитанная служанка, пока он остановил Смадж и демонстративно проигнорировал требование стражников спешиться.

— Тевенин Гарно, — холодно сообщил он им обоим. Произношение его гласных едва заметно изменилось — акцент его матери, должно быть, звучал ещё более надменно, чем те слабые оттенки, которые обычно придавал его голосу двор Аверре. — Полагаю, нет нужды омрачать моё радостное возвращение этим утомительным фарсом? Вы меня знаете, вы знаете моё имя, и у меня есть дела для обсуждения с моей тётей. Я был бы весьма признателен, если бы мы ограничились этим.

Вы меня знаете.

Обмен взглядами между стражниками подсказывал, что, на самом деле, они его не знали. И не должны были, потому что его повязка на глаз превращала его лицо в лицо незнакомца, и, насколько мне было известно, никакой Тевенин Гарно в настоящее время не проживал при дворе Лескерона, однако неловкое молчание, повисшее между ними, говорило о том, что ни один из них не горел желанием это признать.

— Ну? — поторопил Дурлейн.

— А, лорд Тевенин… — более низкорослый из двоих стражников прочистил горло, перебирая рукоять меча так, что мои пальцы невольно потянулись к ножам. Не сейчас. Не сейчас. — К сожалению, эм, нас не уведомили о вашем прибытии, милорд.

— Вот как, — холодно произнёс Дурлейн тем ровным, пренебрежительным тоном, который мгновенно превращал обсуждение в пустую трату времени, а возражения стражников в бессмысленное нытьё. — Мне придётся поговорить с лордом-камергером. Могу я пройти?

— Порядок, милорд, — заикаясь, ответил стражник, настолько сбитый с толку, что, как мне показалось, ему нечасто приходилось сталкиваться с незнакомцами, заявляющими, что они местные. Его товарищи, я заметила краем глаза, начали обращать внимание. — Необходимо уточнить — ваши причины визита..

— Я не с визитом, болван. — Оскорбление было произнесено спокойно, с презрительной точностью. — Я, как, полагаю, уже упоминал, возвращаюсь домой. Леди Тионна запросила моего присутствия, чтобы я отчитался о ведении семейного имения, и я, как и подобает послушному племяннику, являюсь её смиренным слугой. Вы ведь не собираетесь вникать в конфиденциальные семейные дела, полагаю?

— Нет, нет, разумеется, нет. Милорд. — За спиной несчастного вспыхнул шёпот, его товарищи отчаянно предлагали какие-то варианты, как выполнить свой долг и при этом не лишиться звания или даже службы, если окажется, что холодноглазый посетитель действительно тот, за кого себя выдаёт. — В соответствии с протоколом, милорд, мы пошлём известие леди Тионне и удостоверимся…

— Вы с ума сошли, — перебил Дурлейн ровным, отрывистым тоном, от которого по моей спине пробежал неприятный холодок. — Я не ехал пять дней, чтобы меня держали в этом жалком тумане, как какого-нибудь заезжего торговца, лишь потому, что какой-то никчёмный посыльный мальчишка забыл передать моё имя. Вы откроете эти ворота сейчас же, или я буду вынужден упомянуть моей тёте о том полном пренебрежении, с которым этот корпус относится к её семье. Моё терпение исчерпано, сержант.

Даже не отрывая взгляда от гривы Пейны, я различила, как мужчина тяжело сглотнул под своей импровизированной маской.

Вся группа стражников теперь нервно переминалась, зажатая между предписаниями и пугающей перспективой оскорбить дворянина, да ещё и дурного нрава. Они посмотрят на меня следующей, я знала. Лорда Тевенина больше нельзя было оскорбить… но его служанка могла дать им последний повод задержать его, и, с гневом Лескерона Гарно, нависшим над их головами, я ожидала, что они ухватятся за любую, самую малую лазейку.

Так и оказалось …

— А женщина, милорд?

Надменная скука Дурлейна была для меня непробиваемым щитом; если бы не он, моя рука уже лежала бы на рукояти Эйваза.

— Девчонка? Что с ней?

— А… — стражник выглядел неуверенным, но решительным. — Она, эм, кажется, вооружена, лорд Тевенин. Протокол требует, чтобы мы…

— Разумеется, она вооружена, — резко перебил Дурлейн, и в каждом его слове теперь звенело обещание жалоб. — Какая от неё была бы мне польза, если бы это было не так? Я не знал, что протокол в наши дни заботится о моём имуществе быть может, вы пожелаете осмотреть и мои седельные сумки? Или мне снять сапоги для вашего осмотра?

Стражник побледнел под маской.

— Нет, нет, милорд, разумеется, нет. Просто… я подумал… но, конечно…

Дурлейн ждал, в холодном, мучительно тянущемся молчании.

— Конечно, — наконец пробормотал стражник снова, и на этот раз в его голосе отчётливо звучала покорность. — Я… Прошу прощения, что заставил вас ждать, милорд. Передайте мои наилучшие пожелания леди Тионне.

— Леди не нуждается в ваших пожеланиях, — холодно сообщил Дурлейн, проезжая мимо, не удостоив никого из них даже взглядом. — Вы ещё услышите об этом.