Чтение онлайн

– Твою-то мать…что это за дерьмо такое?!

Йохан оборачивается к мониторам и видит, как туман отступает. У кромки затхлого, грязевого болота на дне оврага, и над самой пузырящейся поверхностью трясины, воздух, вопреки химическим законам, становится чище. Белая пелена, словно приподнятый занавес, приоткрывает секреты хитрых режиссеров, и выставляет на всеобщее обозрение часть таинственных декораций. Из застывших потеками склонов, похожих на неумелую лепнину, торчат толстые прозрачные корни, внутри которых непрестанно клубится бледно-розовая субстанция. Корней множество, они оплетают дальнюю часть оврага целым клубком, киснут в болотном месиве, паутиной взбираются на противоположный склон и исчезают в его разбухшем теле. Отростки корней шевелятся и на них блестят прозрачные капли, похожие на раннюю росу.

– Что это такое? – шепчет Йохан, подступая ближе к монитору.

– Вам видно? – несется с экрана восторженный голос одного из бойцов. – Видно эту долбанную инопланетную херь?!

– ДИХ! – вскрикивает кто-то в толпе ученых, заставляя подпрыгнуть остальных. – Это растение будет называться ДИХ! Вы слышали?! Долбанная инопланетная херь!

Некоторые из ученых смеются, другие улыбаются, но большинство походит на загипнотизированных экраном зомби.

– Соколы, - слышится приказной голос Лукьянова. – Ожидайте, мы вышлем людей для взятия образцов.

– Хорошо.

Многие из ученых после этих слов кидаются собираться – рыться в своем оборудовании и натягивать противорадиационные костюмы. Йохан смотрит на Анастасию, бросившуюся к своему столику, и одним прыжком оказывается рядом с девушкой, хватая ее за локоть.

– Не ходи!

– Что? – она непонимающе смотрит на него и пытается выдернуть руку. – Йохан, отпусти, это ведь такой шанс!

– Ты не знаешь, что там…это может быть опасно…

– Отпусти меня! – шипит она и злобно смотрит на Йохана. Так, что он отступает на шаг и выпускает ее руку. – Мы ученые, разве нет?! Это наш шанс…

Шанс умереть? – думает он, но не останавливает ее, когда она принимается неуклюже натягивать защитный комбинезон.

– Остыньте, госпожа Жукова.

Йохан и Настя поднимают головы и видят нависшего над ними Лукьянова. Его противная ухмылка висит над молодыми людьми, как уродливый полумесяц.

– В бой идут одни старики, - говорит он и указывает на седых профессоров в халатах. – Пойдут они.

Настя злобно фыркает и отворачивается, отбросив ворох защитных одежд.

– Почему? – спрашивает Йохан.

Лукьянов пристально смотрит на него, работая желваками, и кривит губы.

– Потому что так хочет господин Смехов. Этого достаточно?

Он закладывает руки за спину и отходит к профессорам. Что-то говорит им и те с улыбками принимаются одеваться.

– Ты так хотела пойти? – говорит Йохан Насте, но она не отвечает ему – сидит, отвернувшись к стене.
– Я переживаю за тебя…

– Я взрослая девочка, - бубнит она в ответ.

– Я знаю, - соглашается он и отходит к своему столу. – Я знаю.

Дверь лаборатории раскрывается, будто голодный рот и с легкостью заглатывает добычу - двоих ученых, снаряженных тяжелыми, металлическими боксами. Йохан провожает коллег усталым взглядом и возвращается к экранам мониторов. На протяжении получаса он пялится на картинку зыбучего болота, выдавливающего из своего гнилого чрева отвратительные пузыри, и в какой-то момент начинает смотреть сквозь него, в тоннель собственной памяти.

Отец Йохана, известный биохимик и математик, всю жизнь полагался на математические законы вселенной. Он всегда убеждал сына в том, что все, что он делает и видит, можно просчитать математически.

«Мы идем сквозь время, сынок, - говорил он.
– Как мы можем не оставить следов? Тоннели памяти, в которых живут наши воспоминания…»

После того, как умерла мама, Йохан часто ощущал ее рядом. Она была повсюду: жила в брошенных на столик автомобильных ключах, в следах от кофейных кружек, в аромате запеченной фасоли. Он видел ее везде, стоило лишь забыть о том, что она умерла. Обернуться к туннелю памяти и сделать шаг под его выгоревший свод.

«Я вижу ее, пап. Как будто всего этого не было, мне кажется, что сейчас она позовет меня ужинать…»

«Не забывай ее, Йохан. Вот все, чего бы она хотела…Живи настоящим»

Цифры коварны, говаривал Фил Хартман. Все в мире живет по их законам.

В семье Хартманов никогда не поднимались разговоры о религии и Боге. Ни отец, ни сын не верили в седого старца, прячущегося за облаками.

– Эй, воин! – сильный голос из динамиков жидкокристаллического экрана, возвращает Йохана в лабораторию. – Ты что удумал?

Что происходит? – молодой ученый видит, как одна из камер, болтаясь из стороны в сторону, приближается к поверхности топкого болота.

– Выйди из этой дряни! – командует все тот же голос, и камера, выводящая трансляцию на другой монитор, показывает человека в защитном костюме и противогазе, по пояс зашедшего в вязкую топь. Он держит автомат на вытянутых руках и продолжает идти в глубину.

– Там девочка, та девочка из аула, майор. Ты видишь?!
– его шепот несется с экрана и пробирает Йохана до костей.

– Не дури, там никого нет!

– Соколы! – вмешивается яростный голос Лукьянова. Йохан оглядывается, но не видит командира в общем отсеке. – Что там у вас творится, мать вашу так?! Пробы уже взяты?!! Майор, что удумал твой гребаный…

И в этот момент камера бойца, говорившего о девочке, резко ныряет вниз, в липкую грязь. С экрана несутся булькающие звуки вперемешку с хрипящими криками, и вовсю слышится пальба из автоматов.

Йохан спрыгивает с сидения и мчится к другому экрану, у которого уже скопилась толпа в белых халатах.

– Матерь Божья… - выдыхает кто-то, и Йохан поднимает взгляд на экран.

Из грязи, со дна оврага, наполненного вонючим выгребным месивом, разгибаясь, точно шея древнего ящера, поднимается толстый стебель, увенчанный продолговатым бутоном. Между его плотно сжатыми листьями, окаймленными длинными шипами, дергается раздавленное человеческое тело.

– Что это за хреновина?! – вопит один из военных, но его крик тонет в треске автоматных очередей.

– Убейте эту срань! – верещит голос майора, и рои жужжащих пуль дырявят толстый стебель плотоядного растения, переламывая его пополам. С треском исполинский цветок кривится и падает в трясину, вздымая фонтаны липких брызг.

– Убиваем то, что не можем понять… - тихо говорит кто-то за спиной Йохана. Он оборачивается и видит перед собой Данила, друга Анастасии.

– А то, что мы не можем понять, убивает нас, - отвечает Йохан и зло смотрит ученому в глаза, пока тот не отводит взгляда.