Чтение онлайн

– ...потому что все остальные жертвы были связаны с арт–рынком. Сколько ещё можно… – Она резко обрывает себя, снова смотря на полку. – Это отличное место для камеры. Ты что, снимал самого себя?

Она наклоняет голову.

– Нет, не тебе. Мне нужно идти, Морган. – Она вешает трубку.

Чёрт. Она хороша. Слишком хороша.

Я медленно, плавно извлекаю телефон, оставаясь за скульптурой.

Приподнимаю его ровно настолько, чтобы поймать её в кадр. Её профиль выхвачен драматическим светом галереи, создающим резкие тени на её чертах.

Щёлк.

Я убираю телефон, мысленно отмечая прогнать её лицо через программу распознавания позже. Если она рыщет вокруг творчества Кэллоуэя, мне нужно знать, кто она и сколько проблем принесёт.

Она направляется к заднему офису, давая мне временный шанс. Я проверяю снимок. Чёткий, детальный, пригодный. Её глаза смотрят на что–то за пределами кадра.

Вот почему я всегда настаиваю на слежке в первую очередь. Знать всё, прежде чем действовать. Никаких нежелательных сюрпризов. Я сохраняю изображение, убирая телефон, и продумываю следующий шаг.

Её взгляд скользит по комнате. Мои мышцы замирают. Я растворяюсь в стене, почти не дыша, пока её глаза проходят в сантиметрах от моего укрытия. Капля пота ледяной струйкой скатывается по позвоночнику.

Мой большой палец скользит по ножу в кармане. Мне потребовалось бы три секунды, чтобы преодолеть расстояние, закрыть ей рот и вонзить нож в шею, прежде чем она успеет крикнуть. Чисто. Эффективно.

Если бы не... У меня в животе всё сжимается при мысли о том, как эти умные глаза остекленеют, а блокнот выпадет из ослабевших пальцев. Эта мысль кажется неправильной.

Обычно я всецело за эффективность в вопросе «устранения свидетелей», но что–то в том, как она складывает кусочки пазла, заставляет меня захотеть увидеть, что она сделает дальше.

Её телефон снова оглушительно звонит. Её босс, судя по выражению лица, в котором смешались раздражение и тревога.

– Морган, я буквально не могу... – Она замолкает, слушая. – Пресс–конференция? Сейчас? По поводу Галерейного Убийцы?

У вселенной больное чувство юмора. Почти такое же больное, как моя коллекция записей с наблюдения за людьми, которые не знают, что скоро умрут.

– Ладно. Я уже в пути.

Она в последний раз окидывает взглядом полку, где была камера Кэллоуэя, делает последний снимок и направляется к выходу, бормоча что–то о властолюбивых шефах полиции и их удобном тайминге.

В ту же секунду, когда дверь захлопывается, я выдыхаю и смотрю на свои кроссовки, теперь украшенные человеческими тканями. Отлично. Придётся их сжечь. А они мне, блять, нравились.

– Это было опаснее, чем та история, когда я случайно встречался с детективом из отдела убийств, – бормочу я, доставая оставшиеся две камеры и стараясь не оставить кровавые следы на мраморе. Ничто не говорит о профессионализме так красноречиво, как превращение нетронутого места преступления в мрачную игру в твистер.

Вернувшись в машину, я звоню Кэллоуэю.

– Ты у меня в долгу. По уши. Это абсолютно последний раз, когда я одалживаю тебе своё оборудование.

– Ты всё забрал? Пожалуйста, скажи, что ты всё забрал. – Его голос звучит выше.

– Мои камеры – да, – отвечаю я, наблюдая за входом в здание, откуда таинственная незнакомка сейчас спешит к Uber. – Твоё место преступления чуть не стало и моим, когда туда вломился непрошеный гость.

– Кто–то был? Кто? – Паника в его голосе была бы приятна, если бы я не выковыривал остатки человеческих тканей из–под ногтей.

– Журналистка. Она называла тебя «Галерейным Убийцей», диктуя заметки в телефон. – Я разваливаюсь в кресле, наблюдая, как она садится в машину. – Оказывается, ты уже достаточно знаменит, чтобы у тебя было собственное прозвище. А я, скорее всего, останусь в сноске как «неустановленный сообщник, найденный в мусорном баке после загадочного несчастного случая».

– «Галерейный Убийца»? – Его голос оживляется, художественное тщеславие берёт верх над инстинктом самосохранения. – Вообще–то, неплохо. Звучит. Она упоминала...

– Нет, она не стала критиковать твоё использование кишок в качестве декоративного элемента, – обрываю я его, прежде чем его эго достигнет критической массы. – Но она чуть не застала меня, когда я собирал оборудование для наблюдения, которое ты забыл.

– Как она выглядит? Кто она? – Его вопросы сыплются из трубки, как пулемётные очереди.

– Она красива, и я пока не знаю, – отвечаю я, заводя машину и наблюдая, как её автомобиль скрывается за поворотом. – Но я собираюсь это выяснить. А ты купишь мне новую обувь.

???

Вернувшись в свою квартиру, я запускаю программу распознавания лиц, прогоняя её изображение по различным базам данных. Через несколько минут у меня есть имя.

Окли Новак, криминальный журналист из «The Boston Beacon». В числе её материалов – несколько подробных статей о нераскрытых убийствах и коррупции. Её присутствие в соцсетях минимально, но целенаправленно. Она не выкладывает селфи, только работу. Женщина, которая тронула моё чёрное сердце.

Я должен доложить об этом Торну. Согласно протоколу, любой, кто расследует деятельность Общества Хемлок, – это угроза. Общество – на первом месте. Точка. Не иди дальше, не получай 200 долларов, отправляйся прямиком к убийству (примечание: здесь и далее Hemlock Society переведено как Общество Хемлок, или Общество, это транслитерация наименования ядовитого цветка болиголова, к которому отсылает название).

Вместо этого я создаю новую зашифрованную папку на своём защищённом сервере. Скачиваю всё о ней. Свидетельство о рождении. Академические справки. Медицинские карты. Кредитную историю. Каждую статью, которую она когда–либо публиковала. Метаданные с её телефона.

Моя стандартная проверка биографии перерастает в трёхчасовое погружение с головой. Я взламываю её облачное резервное копирование. Её фотоальбом на девяносто процентов состоит из мест преступлений, на девять – из справочных изображений, и там есть одно размытое фото бродячего кота. Никаких селфи. Никаких отпусков на пляже. Никаких пьяных вечеринок.

Боже, она потрясающая.

Вместо моего обычного красного крестика, отмечающего цель для ликвидации, я рисую синий крестик на её доме на своей карте. Другой цвет. Другое намерение.