Чтение онлайн

Я здесь, чтобы оценить угрозу, а не... что бы это ни было. Соберись. Ты профессионал, а не подросток с проблемами границ и черезчур активным воображением.

Камеры нужно разместить оптимально.

Я достаю из кармана куртки три беспроводные миниатюрные камеры. Каждая меньше кнопки, лучше любого коммерчески доступного аналога, с улучшенной работой при слабом освещении и активацией по движению для экономии заряда.

– Давай познакомимся как следует, Окли Новак, – шепчу я, перекатывая её имя во рту, словно дорогой виски.

Первая камера должна охватывать её доску расследований. Я нахожу идеальное место на книжной полке напротив стены, между двумя книгами о реальных преступлениях в твёрдом переплёте. Я выравниваю её, затем проверяю угол на своём телефоне. Идеальный обзор обеих досок.

– Какие связи ты найдёшь дальше? – размышляю я вслух. Её методология завораживает. То, как она отслеживает Галерейного Убийцу, показывает интуицию на грани сверхъестественного. Если она продолжит в том же духе...

Я отмахиваюсь от этой мысли и перехожу к установке второй камеры. Гостиная требует более широкого охвата. Мне нужно видеть каждого посетителя, каждый разговор. Я нахожу на потолке датчик дыма, вскрываю его и помещаю камеру внутрь. Поле зрения камеры охватывает всю основную жилую зону, включая входную дверь.

Теперь самое интрузивное размещение (примечание: технический термин оставлен намеренно для подчеркивания склада ума Зандера, ведь он убеждает себя, что он на работе). Я снова стою в дверях её спальни, нервно переминаясь. Я наблюдаю за целями, а не за угрозами, которые ещё ничего не сделали.

– Это необходимо, – говорю я себе, направляясь к её прикроватной тумбочке. – Это защита.

Для неё. Определённо для неё. Если Торн узнает о её расследовании... Я просто создаю систему раннего предупреждения. Как датчик дыма, но для клуба убийц.

Я устанавливаю третью камеру над её шкафом, направляя её так, чтобы охватить всю кровать и дверной проём.

Я в последний раз окидываю взглядом её спальню, пытаясь игнорировать то, как запах её духов всё ещё застревает в моих ноздрях. Что–то в этой женщине пробралось мне под кожу так, что мне стало глубоко не по себе. Я пересекаю границы, которые сам для себя установил.

Я в последний раз проверяю каждый канал на своём телефоне. Все три камеры передают сигнал. Работа завершена.

«Я – возмездие. Я – ночь. Я... чертовски голоден».

Её ящик с экстренным перекусом манит меня. Не стоит. Но один «Киткат» не будет замечен, верно?

Шоколад с удовлетворяющим хрустом ломается у меня в пальцах.

«Киткат, когда убийца уходит от правосудия», – повторяю я, разглядывая этикетку, которую она наклеила на ящик.

– Основательно.

Первый укус обрушивается на мои вкусовые рецепторы волной сладости, которую я редко себе позволяю. Мой план питания обычно не включает обработанный сахар, ведь цель в эффективном питании, а не в удовольствии. Но есть что–то запретное в том, чтобы стоять в её пространстве и поглощать её шоколад из стратегического запаса.

Мой взгляд переключается на её не заправленную кровать, видимую в дверном проёме. Эти спутанные простыни. Отпечаток её тела, всё ещё видный на матрасе.

О чём она думает, когда ест их? Сидит ли она, скрестив ноги, на этой заваленной кровати, окружённая папками с делами, протягивая руку к шоколаду, когда мрак её расследований становится невыносим? Закрывает ли она глаза, когда откусывает первый кусочек, играет ли на её губах лёгкая улыбка?

Я представляю её пальцы, а не мои, отламывающие кусочек. Те самые пальцы, что писали те дотошные заметки о рисунках брызг крови. Сильные пальцы. Способные. Решительные.

Я съедаю плитку «Китката» за четыре точных укуса, затем складываю обёртку в идеальный квадрат. На мгновение я думаю забрать её с собой, чтобы не оставлять следов, но вместо этого кладу её в её мусорное ведро, закапывая под другими обёртками.

Я совершаю последний обход квартиры, отпечатывая детали в памяти. Стопку книг о настоящих преступлениях у её кровати. Фотографию в рамке, где изображена юная Окли с пожилой парой – родители, надо полагать. Поношенные кроссовки у двери.

– Спи спокойно, Окли Новак, – бормочу я в пустую комнату. – Я буду присматривать. Для твоей же защиты, конечно. Не потому, что не могу перестать думать о том, как ты прикусила губу, когда солгала о своём имени. Определённо не из–за этого.

???

Три часа спустя я бесшумно вхожу в дверь Ассоциации джентльменов Бэкон Хилл. Воздух пропитан нотами дорогого виски и полировки для дерева.

Клуб – это именно то, чем кажется. Эксклюзивное заведение для богатой элиты Бостона. Банкиры, судьи, политики – все работают и общаются под сигары и скотч, совершенно не подозревая, что в шести этажах под их ногами вершится другой вид дел.

Я миную главный зал, направляясь к потайной комнате за фальшивым книжным шкафом в секции частной библиотеки. Только шестеро мужчин, включая меня, имеют доступ в эту комнату.

До того, как Торн нашёл меня, я был просто очередным одиноким убийцей, параноидальным и одиноким, совершавшим ошибки, которые рано или поздно привели бы к моему аресту или смерти.

Общество дало мне цель. Структуру. Семью людей, которые понимали, что некоторые люди заслуживают смерти, и что мир становится лучше, когда мы их из него убираем.

Общество – это не только лишь иерархия. Торн возглавляет его, потому что он его основал, потому что у него есть ресурсы и видение. Но прежде всего мы братья. Каждый из нас привносит в семью что–то своё: мои навыки слежения, художественный перфекционизм Кэллоуэя, юридические познания Дариуса, медицинская подготовка Лазло, военная точность Эмброуза.

Вместе мы непобедимы. По отдельности мы были бы просто травмированными мужчинами с тягой к насилию.

У нас есть правила. Пять священных принципов, которые сохраняют нас живыми и едиными. И я нарушил самый важный из них. Я оставил брешь в безопасности.

Я пробираюсь мимо кожаных кресел и приглушённых разговоров о рыночных фьючерсах и бракоразводных процессах.

Крыло библиотеки сегодня пустует – большинство членов предпочитают для нетворкинга главный зал или курительную комнату. Я проскальзываю в комнату частной библиотеки и закрываю за собой тяжёлую дубовую дверь. Замок с мягким щелчком защёлкивается автоматически – мера безопасности, которая не отключится до тех пор, пока механизм книжного шкафа не сбросится.

Мои пальцы скользят по третьей полке снизу, находя едва заметную выемку за «Божественной комедией» Данте.

Лёгкий нажим, и механизм щёлкает. Книжный шкаф с гидравлической точностью отъезжает в сторону, открывая узкую лестницу.

Я делаю шаг внутрь; книжный шкаф задвигается за мной. Лестница уходит вниз по крутой спирали, и с каждым шагом температура падает. Датчики движения зажигают свет на моём пути, отбрасывая резкие тени.

Внизу я оказываюсь перед стальной дверью с биометрическим сканером и прикладываю ладонь к прохладному металлу. Мягкий синий свет очерчивает уникальный рисунок вен под моей кожей. Замок с тихим шипением отщёлкивается.