Чтение онлайн

Минуты проходят в напряжённой тишине. Я считаю вдохи Зандера, каждый из них – маленькая победа. Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать...

Затем его веки трепещут.

– Зандер? – Я наклоняюсь ближе. – Ты слышишь меня?

Его глаза открываются, сначала несфокусированные, затем постепенно проясняются, находя моё лицо. Он несколько раз моргает, на его лице читается замешательство.

– Окли? – Его голос приглушён кислородной маской, хриплый и слабый.

Во мне что–то разрывается. Слёзы заливают глаза, переливаясь через край, прежде чем я успеваю их остановить. Облегчение обрушивается на меня с такой силой, что у меня кружится голова.

– Ты идиот, – рыдаю я, протягивая к нему руки. – Абсолютный долбаный идиот.

Я осыпаю его лицо лихорадочными поцелуями – его лоб, щёки, виски – везде, куда могу дотянуться вокруг кислородной маски. Мои слёзы падают на его кожу, пока я прижимаю губы к его бровям, закрытым векам, переносице.

– Я думала, что потеряла тебя, – бормочу я в его кожу между поцелуями. – Никогда больше так не делай. Не смей. Я не могу... Я не могу...

Мои слова растворяются в нечленораздельных звуках, пока я продолжаю целовать его лицо, его скулу, его шею. Я не могу перестать прикасаться к нему, убеждая себя, что он здесь, жив.

– Сейф...

– Ты чуть не умер там. – Его скула. – Ты мог... – Его челюсть. – Не могу поверить, что ты... – Впадинка под его ухом.

Его рука тянется, чтобы снять маску, но Торн перехватывает её.

– Оставь, – говорит Торн. – Как минимум ещё на две минуты.

Взгляд Зандера снова находит мой, и, несмотря ни на что, я вижу в его глазах подобие улыбки. Его рука тянется к моей, пальцы переплетаются.

– Ты вернулась за мной, – говорит он, голос приглушён, но достаточно разборчив.

Новые слёзы катятся по моим щекам.

– Конечно, я вернулась за тобой, тупой сталкер. Я люблю тебя.

Я сижу за столом из чёрного обсидиана, мои пальцы переплетены с пальцами Зандера. Его рука снова излучает тепло – так непохоже на тот холодный, безвольный груз, что я вытащила из сейфа Блэквелла.

Воздух в зале, кажется, пульсирует от невысказанной силы. Шесть убийц собрались вокруг стола из чёрного камня. Мужчины, на чьём счету десятки жизней, и я.

Семейное воссоединение хищников.

Выгравированные на хрустальных стаканах узоры в виде цветов болиголова ловят багровый свет, превращая безобидные орнаменты в безмолвные декларации. Каждое кожаное кресло несёт на себе отпечаток своего владельца, вписанный в их осанку, словно гнёзда, свитые тщательными хищными птицами. Ничто в этой потаённой зале под клубом Ассоциации джентльменов Бэкон Хилл существует не случайно.

Это храм, построенный для суда. Для казни. Для правосудия, вершимого теми, кто назначил себя его архитектором.

И все они смотрят на меня.

– Полагаю, поздравления будут уместны, – говорит Дариус, поднимая бокал. Его янтарные глаза поблёскивают за дизайнерскими очками. – Блэквелл мёртв, а империя, которую он построил, продолжает рушиться на наших глазах. Безупречное исполнение правосудия.

– За правосудие, поданное холодным, – добавляет Кэллоуэй, изучая меня с оценкой художника. – И за нашу новейшую соучастницу.

Вес их взглядов давит на меня. Я делаю глоток дорогого виски, что налил мне Торн, позволяя ему обжечь горло.

– Вы действовали образцово под давлением, – говорит Торн, и в его голосе слышится лёгкая нота одобрения. – Степлер был блестящим штрихом. Симметричное правосудие для человека, вбивавшего репутацию вашей семьи в грязь.

От его слов по моей груди разливается тёплое свечение, и это ощущение застаёт меня врасплох. С каких пор одобрение Торна что–то значит? Почему меня должно волновать, что этот хладнокровный убийца думает о моей работе?

И всё же похвала застревает во мне, сладкая и опасная.

– Она спасла мне жизнь, – говорит Зандер, его голос всё ещё хриплый. Его большой палец выводит круги на тыльной стороне моей руки. – Она вернулась за мной, когда могла просто уйти.

– Мы все вернулись. Нарушив примерно шестнадцать протоколов, – замечает Торн, один раз постучав пальцем по своему бокалу.

– Оно того стоило, – говорю я, сжимая руку Зандера.

Я ставлю свой стакан, и хрусталь с тихим звоном касается поверхности обсидиана. – Вчера ко мне в квартиру заходили копы, – говорю я, нарушая наступившее молчание. – По поводу моих родителей.

Пять пар глаз мгновенно фокусируются на мне. Рука Зандера сжимает мою.

– Это ожидаемо. – Голос Торна остаётся спокойным, но его осанка меняется. – Что они сказали?

Я провожу большим пальцем по краю стакана. – Сказали, что после смерти Блэквелла всплыли новые доказательства. Документы, найденные в его офисе, которые указывают на его причастность к смерти моих родителей.

Лазло наклоняется вперёд с необычной сосредоточенностью. – Что ты им ответила?

Я пожимаю плечами, встречая его взгляд. – То, о чём мы договорились. То же самое, что я твердила всем, кто готов был слушать, последние двенадцать лет. Что Блэквелл убил их. Что мой отец никогда не брал взяток. Что версия об убийстве–самоубийстве – чушь. – Я делаю ещё один глоток виски, смакуя жжение. – Разница в том, что на этот раз, кажется, они мне поверили.

Кэллоуэй склоняет голову. – Насколько подробны были их вопросы?

– В основном о моём местонахождении в ночь смерти Блэквелла. Стандартные вещи для установления алиби. – Я постукиваю ногтями по стеклу.

– Они спрашивали о ком–либо из нас? – интересуется Торн.

– Нет. Только обо мне. О моей истории с Блэквеллом. Обычное.

Зандер прочищает горло. – Они не найдут ничего, что связывает нас с панической комнатой, – говорит он. – На месте не было обнаружено ДНК. Они всё ещё работают с теорией, что тот, кто убил его, ушёл через вентиляцию, но не могут доказать, кто это был.

– Созданный мной отпечаток уничтожен, – добавляет Лазло, поправляя запонки. – Хотя должен сказать, моя техника синтеза отпечатков была одной из лучших моих работ. Почти жаль, что никто её не оценит.

– Единственное вещественное доказательство, которое у них есть, связывающее тебя со смертью Блэквелла, с его причастностью к подставе твоего отца, – продолжает Зандер, сжимая мою руку, – вместе с десятью другими делами, было приколото к нему.

Торн постукивает пальцами по поверхности стола, звук похож на лёгкий дождь. Он поворачивается к Дариусу.