Чтение онлайн

Он сказал, что любит меня. А я ничего не ответила.

Торн преграждает мне путь, заставляя меня прекратить метаться по комнате.

– Наше соглашение всегда заключалось в том, что каждый участник принимает на себя свой собственный риск. Однако... – Он делает паузу, окидывая взглядом комнату. – Я намерен вызволить его. Но я не стану приказывать никому из вас участвовать.

В комнате повисает тишина, напряжение витает в воздухе.

– Ты нарушаешь собственные правила? – спрашивает Кэллоуэй, и в его голосе слышится неподдельное удивление.

– Я делаю исключение, – говорит Торн. – Мисс Новак и я попытаемся его извлечь. Остальные сохраняйте правдоподобное отрицание.

– Хорошо. – Я сглатываю ком в горле. – Каков план?

– Во–первых, – говорит Торн, поворачиваясь к мониторам, – нам нужно отвлечь офицеров от пентхауса.

Лазло встрепенулся в своём углу, где он в третий раз проверял свой пульс. – Я чую возможность для медицинской чрезвычайной ситуации.

– На этот раз никто не купится на твою ипохондрию, Лазло, – говорит Кэллоуэй, не отрываясь от телефона. – На прошлой неделе ты сам себе поставил диагноз «тибетская горная лихорадка». Мы живём в Бостоне.

– Нет. Не на этот раз. – Лазло ухмыляется, похлопывая свою медицинскую сумку. – Есть разница между симуляцией болезни и её инсценировкой. Большая. Например, биологическая угроза.

Дариус кивает.

– Ситуация с биологической угрозой запустит протоколы эвакуации.

– Именно, – говорит Лазло, расстёгивая сумку и показывая нечто, похожее на набор театрального грима. – И я месяцами оттачивал свою презентацию синтетической геморрагической лихорадки. Одни только приступы потребовали шести пробных запусков, чтобы получились правильно.

Остальные смотрят на него.

– Что? – Он пожимает плечами. – Всем нужно хобби.

– Это... гениально, – признаю я. – Принудительная эвакуация очистит место от большей части полиции.

Торн изучает схемы здания на одном из мониторов. – Кэллоуэй, Лазло, если вы в деле, вам нужно будет сначала занять позицию в лобби. Как только мы с Окли окажемся внутри, начинайте своё... выступление. Создайте достаточно паники, чтобы вынудить их эвакуироваться вниз и наружу, очистив пентхаус.

– У меня есть целое портфолио биологических угроз, которые я умирал опробовать, – говорит Лазло, с энтузиазмом роясь в своей медицинской сумке.

– Я в деле, – у Кэллоуэй загораются глаза. – Сценарий с биологической угрозой – это идеальный холст для моих навыков перформанса. Я как раз обдумывал работу на стыке болезни и современного общества.

– Ты меня подкупил уже, – ухмыляется Лазло, доставая палитру с цветами, которые никогда не должны встречаться на человеческой коже. – Я думаю о геморрагической лихорадке с некоторыми художественными вольностями. Нам нужна традиционная кровь из глаз или нечто более авангардное? Я экспериментировал с техникой, при которой поражения словно пульсируют.

– Великолепно, – хлопает в ладоши Кэллоуэй. – Мы создадим шедевр медицинского ужаса. Я думаю о чём–то модернистском. Поражения в духе Ротко, возможно?

– Вы оба получаете от этого слишком большое удовольствие, – бормочу я, наблюдая, как Лазло с точностью сомелье, расставляющего бутылки с вином, раскладывает флаконы с поддельными телесными жидкостями. Но под слоем отвращения меня заливает облегчение. Они помогут.

– Эмброуз, – обращается к нему Торн, – нам понадобится координатор связи. Ты в деле?

Эмброуз выпрямляется и кивает.

– Я займу безопасную тактическую позицию командования и обеспечу оперативный контроль. – Он замолкает, когда мы все уставились на него.

– Что? Я служил в рейнджерах шестой команды дельты.

Моё сердце колотится о рёбра. Это происходит. Мы спасём Зандера.

– Операция «Спасение парня старкера» запущена, – объявляет Лазло, доставая флаконы с театральной кровью. – Итак, кто хочет быть нулевым пациентом? Уровень смертности – просто потрясающий.

???

Двадцать минут спустя мы жмёмся в фургоне, припаркованном в двух кварталах от здания Блэквелла. Дариус координирует хаос по всему городу со своего ноутбука, а Лазло превращает Кэллоуэя в ходячую биологическую угрозу.

– Сообщение о минировании на Саут–Стейшн, – говорит Дариус, отслеживая полицейские каналы. – Ещё одно в мэрии. Они стягивают наряды со всего района.

– На месте всё ещё слишком много офицеров, – замечает Торн, изучая каналы наблюдения.

– Вот тут–то и вступаем мы, – говорит Лазло, с удивительным мастерством нанося серо–зелёный грим на лицо Кэллоуэя. – Ключ к убедительной биологической угрозе – правильный оттенок бледности и достоверное изменение цвета слизистых оболочек.

Я с мрачным любопытством наблюдаю, как Лазло создаёт реалистично выглядящие язвы вдоль линии челюсти Кэллоуэя.

– Где ты научился этому?

– В любительском театре. – Лазло наносит театральную кровь вокруг носа Кэллоуэя.

Мои пальцы находят серебряный медальон на шее. Я представляю Зандера, запертого в том сейфе, с каждым вдохом истощающего запас кислорода.

– Сколько воздуха у него осталось? – спрашиваю я.

– Высокозащищённые сейфы практически герметичны, – говорит Торн, его голос размерен. – От шести до десяти часов пригодного для дыхания воздуха, при условии стандартных размеров.

Я сверяюсь с часами.

– Прошло почти пять часов. Нам нужно поторопиться.

– Приготовьтесь к развёртыванию тактического контроля, – объявляет Эмброуз через наши наушники со своей позиции в штабе. – Я инициирую операцию «Коготь Орла Волчья Стая».

– Он всегда такой? – шепчу я Торну.

– К сожалению, – бормочет Торн.

Кэллоуэй репетирует свою походку, затем эффектно падает на пол фургона. Лазло критикует его исполнение, предлагая добавить более тяжёлое дыхание и, возможно, убедительную рвоту.

– Я принёс театральную кровь, которая пахнет как настоящая, – говорит Лазло, доставая маленький флакон. – В ней есть следовые количества оксида железа для достоверности. Отдавал небольшой образец на анализ в лабораторию больницы. Они думают, что я пишу медицинский триллер.