Чтение онлайн

– Хорошие были времена, - улыбнулся Кайден и, как будто привычно, точно делал так уже много раз, поцеловал мою ладонь.

– Сейчас тоже неплохие, - пробормотала я. Сердце заколотилось, как сумасшедшее, сто ударов в минуту, не меньше, ведь касание его мягких губ показалось самой интимной лаской из всех, что мне доводилось испытывать в своей жизни. Да и опыта у меня было маловато. Вернее, совсем не было.

На счастье или к досаде, мне не удалось разобраться в растрепанных чувствах, в печи неприятно зашипело, и в комнату потянуло горелым.

– Наш ужин! – всполошилась я, отскакивая от Кая с проворностью бешеной домохозяйки, и бросилась спасать еду.

Впрочем, кое-что спасать принципиально не стоило, например, диетическую кашу по рецепту тетушки Матильды. Блюдо оказалось совершенно несъедобным, даже хуже, чем у деда Вудса. Семейный деликатес темных ведунов, по крайней мере, имел вкус, пускай, и вкус перцовой смеси. Несмотря на голод, обычный спутник перемещений через границу, я сдалась после третьей ложки, и только наблюдала, как Кай стоически ковырялся в тарелке. Вдруг он аккуратно вытащил изо рта невесть каким образом затесавшийся в крупу камушек.

– Зато у тебя талант к созданию артефактов, - пробормотал он, точно уговаривая меня не расстраиваться из-за кулинарного провала.

Столько раз я хотела его накормить своей стряпней, но меня все время что-нибудь останавливало. Видимо, небеса пытались намекнуть, что не стоит испытывать судьбу и Кайдена на крепость желудка.

– На самом деле, я хорошо готовлю. Просто крупа в мешке была моей ровесницей.

– Верю.

– Ну, правда! В Тевете есть пословица: первый блин всегда комом.

– А будут и другие блины? – Кай так искренне изобразил испуг, что было впору зааплодировать.

– Ты сейчас по-настоящему задел мою гордость! – фыркнула я и из чистой вредности сунула в рот очередную ложку варева, но тут же схватила кружку с водой – разваренная клейкая масса просто отказывалась проглатываться «на сухую».

– Не переживай, тыковка, - подбодрил меня мужчина. – Я, правда, совсем не бедный человек и вполне могу позволить нанять для нас стряпуху. Не придется тратиться на знахарей.

Он говорил так, как будто мы действительно могли позволить себе жить вместе, в одном доме, нанимать прислугу, возвращаться по вечерам со службы, прогуливаться по выходным по кленовым аллеям. Словно у нас действительно было будущее. Почему ж мне не хватало розового стеклышка, при взгляде через которое мир казался веселее и жизнерадостнее? Однако поправлять Кая казалась кощунством, оставалось ответить шуткой:

– Если ты еще раз назовешь меня тыковкой, то трат на здравника тебе не избежать.

Наши глаза встретились, и в комнате стало очень тихо. Реальность все-таки ворвалась в уютный уголок.

– Откуда ты узнала про Сердце Абриса? – откинувшись на спинку стула, спросил Кайден.

Он так резко сменил тему, что я не сразу сообразила, что сказать, а потому выпалила первое, что вертелось на языке:

– У тебя на спине погасшая руна или все-таки тату?

– Руна. Символ власти.

Что ж, мы явно делали успехи и уже научились не только спрашивать, но и отвечать.

– Люди, которые обыскивали дом Роя, упоминали в разговоре Сердце Абриса, - в свою очередь призналась я. – Они сказали, что Сердце едва теплится, и ты ищешь двуликого. Почему в Тевете не знают об этой руне, если она такая важная?

– Поэтому и не знают. – Кайден снисходительно улыбнулся. – Абрис, вообще, скрытен, когда дело касается колдовства. Сердце – это идеальное сочетание семи основных ключей. Считается, что именно этот знак является источником силы. Старые гримуары утверждают, что если руна погаснет, то ключи начнут отмирать, и, в конце концов, наш мир лишится магии.

– Совсем?

– Должно быть. – Он выглядел на удивление спокойно для человека, только что объявившего, что их мир, возможно, ждал конец света. – Но если ключи начнут отмирать, то когда? Через месяц, десять лет, через поколение? Когда именно наш мир лишится магии? Похоже, на бред сивой кобылы, но гримуары молчат, а неизвестность вселяет в людей страх. Правда в том, что она гаснет не в первый и, думаю, не в последний раз.

– Как ее пробуждают, вашу руну? Если я прикоснусь к твоей спине, то она вспыхнет?

Некоторое время Кайден молчал. Видимо, ему отчаянно не хотелось рассказывать о том, какая судьба поджидала несчастного, научившегося зажигать темные руны.

– Сердце Абриса – это не то, к чему можно прикоснуться. Она не похожа на руны перемещения, холода или света. Знак на спине вспыхнул только один раз, когда в шестнадцать лет его нанесли мне на спину. – Он старался избегать моего взгляда. – Чтобы зажечь Сердце, проводят ритуал. Двуликому наносят семь ключей, один за другим, и они постепенно, капля за каплей, иссушают его.

– После ритуала возможно выжить?

– Если не повезет.

– Остаться в живых ты считаешь невезением?

– Ты сможешь жить калекой без капли магического света? Понимать как, но не иметь возможности создавать артефакты? Да, что там артефакты, не иметь возможности просто зажечь световую руну в доме.

– Нет, - отозвалась без раздумий.

Он кивнул: вот тебе и ответ. В комнате повисло тяжелое молчание, и когда пауза стала невыносима, Кайден усмехнулся:

– Черт возьми, ты была права, когда говорила, что вести серьезные разговоры за едой – отвратительная привычка. Напрочь отбивает аппетит.

Кай отодвинул тарелку и поднялся из-за стола, тем самым давая понять, что сыт серьезными разговорами по самое горло. Присев рядом с печкой, как он открыл заслонку и разворошил кочергой угли, чуть отстранившись, когда в лицо пахнуло жаром.

Понимая, что вытянуть что-то еще из него не получится, даже раскаленными клещами, я с самым решительным видом принялась за мытье посуды. Пока терла тарелки в деревянной шайке, Кайден присел на краешек стола и, сложив руки на груди, помогал мне тем, что просто не вмешивался в уборку.