Чтение онлайн

– Подтянуться поближе, ребята!
– приказал он, и матросы сразу же принялись дружно подтягивать булинь.

Скорость галеры была столь велика, что подтянуться удалось не больше, чем на ярд. Трудность усугублялась еще тем, что абордажный крюк застрял где-то на высоте десяти футов, и чем сильнее подтягивали они трос, тем больше поднимался из воды нос четверки.

– Стоп!
– приказал Хорнблоуэр, видя полную бесполезность дальнейших усилий.
– Достать пистолеты!

На корме появились четверо или пятеро испанцев с мушкетами, которые они не замедлили направить на экипаж четверки. Началась перестрелка. Один гребец в экипаже Хорнблоуэра был ранен и со стоном повалился на дно шлюпки, но и атакующие пропали из вида. Вытянувшись во весь рост и с трудом сохраняя равновесие, Хорнблоуэр попытался разглядеть, что же происходит на корме галеры, но кроме двух макушек рулевых ничего не увидел.

– Перезарядить оружие, - распорядился он, чудом вспомнив, что от него ждут приказаний. Матросы взялись за шомполы.
– Поаккуратней там, если хотите снова увидеть Помпею.

Хорнблоуэр дрожал от возбуждения, его будоражил азарт сражения, но какая-то часть сознания оставалась спокойной и взирала на все происходящее как бы со стороны. Это она заботилась о том, чтобы отдавать приказы и вовремя предпринимать необходимые действия. А вот вторая половина сознания ни о чем не хотела знать или слышать. Она просто жаждала крови врага и готова была удовлетворить эту жажду любой ценой. Позже, на трезвую голову, Хорнблоуэр припоминал, что в тот памятный день перед глазами у него постоянно плавал какой-то розовый туман. Со звоном вылетело стекло в одном из кормовых иллюминаторов галеры и в него высунулось дуло мушкета, но не успел испанец прицелиться, все матросы разрядили в него свои пистолеты. Мушкет полетел в воду.

– Так его, молодцы ребята!
– заорал в восторге Хорнблоуэр, но тут же опомнился и, уже обычным голосом, отдал приказ перезарядить оружие.

Как только пистолеты были приведены в боевую готовность, Хорнблоуэр поднялся на ноги. Его собственные пистолеты торчали за поясом, тесак висел у бедра.

– Ты и ты, - указал он на двоих гребцов, - пойдете со мной. Джексон, остаешься за старшего. И помоги нам перебраться на корму.

Он прошел на нос и на несколько секунд замер там, прикидывая, как лучше перебраться на галеру. Затем подпрыгнул и ухватился за булинь так высоко, как только смог. Под его тяжестью булинь слегка провис, и Хорнблоуэр ногами коснулся воды. Но это длилось лишь мгновение. Напрягая все силы, он начал карабкаться по тросу, пока не добрался до разбитого иллюминатора. Подтянувшись еще выше, он извернулся в воздухе и ногами вперед проник внутрь каюты. Со стуком ударившись об пол, он сразу же пригнулся и замер, прислушиваясь. В каюте было темно, особенно в контрасте с сиянием дня снаружи. Ногой Хорнблоуэр задел что-то мягкое. Раздался сдавленный стон. Это был раненый испанец. Хорнблоуэр выхватил свой тесак и выпрямился, сильно ударившись головой о потолок каюты, настолько низкой она оказалась. Удар был так силен, что все поплыло перед глазами Хорнблоуэра. Прямо перед ним находилась полуоткрытая дверь. Пошатываясь как пьяный, он с трудом протиснулся наружу, не выпуская из правой руки тесак. Над головой раздавался топот ног и слышны были тревожные крики. Сзади послышались выстрелы, и Хорнблоуэр понял, что перестрелка между испанцами и экипажем четверки возобновилась. Дверь каюты вывела его на нижнюю палубу галеры. Пройдя немного вперед, Хорнблоуэр снова оказался на залитом солнцем пространстве. Он находился на маленьком открытом пятачке на стыке кормовой части и главной палубы. Прямо перед ним простирался на всю длину галеры узкий проход между скамьями гребцов. Сами гребцы были обнажены до пояса, поджары и загорелы. С каждым гребком на спине и руках вздымались узлы мускулов, а тела откидывались назад.

Но сейчас Хорнблоуэру было не до каторжников. На противоположном конце прохода стоял надсмотрщик с плетью в руке. Он выкрикивал какие-то слова, и в такт этим словам равномерно вздымались и опускались ряды весел. Насколько мог судить Хорнблоуэр, надсмотрщик просто считал по-испански, указывая секунды, отведенные на каждый гребок. За надсмотрщиком на носу находились еще трое или четверо испанцев. Они стояли спиной к Хорнблоуэру на носовой надстройке, а прямо под ними он заметил открытую дверь. Лучи света, отразившись от литой меди, дали ему понять, что за этой дверью расположен пушечный отсек и два двадцатичетырехфунтовых орудия, составляющих основу вооружения галеры. Оба расчета находились у своих орудий. Хорнблоуэра несколько удивила их малочисленность, - в английском флоте для обслуживания орудий такого калибра требовалось вдвое больше людей. Хорнблоуэр вспомнил слова Уэльса, что в экипаже галеры редко бывает больше тридцати человек. Он решил, что часть пушкарей отправилась на корму и сейчас перестреливается с его матросами.

Шаги за спиной заставили Хорнблоуэра резко обернуться. К его радости и изумлению, это оказался Джексон, которому он приказал оставаться в шлюпке. В левой руке Джексон держал пистолет, в правой - тесак.

– Чуть башку не расшиб в этой проклятой каюте, - проворчал он вместо приветствия, потом опомнился и в двух словах изложил причину своего присутствия на борту галеры.
– Франклин убит, сэр, я пошел вместо него, Олдройд - за мной, сейчас должен появиться.

По обе стороны пятачка на корму вели два трапа. Казалось логичным, что каждый из них выберет один, но Хорнблоуэр решил поступить по-другому.

– Ступай за мной, - бросил он через плечо Джексону и начал взбираться по правому трапу. Внизу, щурясь на солнце, показался Олдройд. Хорнблоуэр и ему приказал следовать за ними.

Веревочный трап был изготовлен из переплетенных вместе красных и желтых волокон. Это Хорнблоуэр успел отметить мельком, и тут же очутился наверху. Слегка приподняв голову над настилом, он быстро огляделся. На узком пространстве собралось не меньше дюжины испанцев, но двое из них не подавали признаков жизни, а третий непрерывно стонал. Еще двое были заняты у штурвала. Взоры остальных были обращены на пляшущую за кормой четверку. Хорнблоуэр почувствовал, как безумие битвы снова застилает ему глаза. Одним прыжком он преодолел последние ступеньки трапа и с нечеловеческим воплем бросился на ничего не подозревающих испанцев. Он не помнил, как разрядил свой пистолет, - очень может быть, что тот выстрелил сам по себе, заразившись жаждой убийства от своего владельца, - но лицо ближайшего к Хорнблоуэру противника каким-то образом вдруг превратилось в кровавую маску. Хорнблоуэр отшвырнул пистолет и выхватил из-за пояса второй. Указательный палец левой руки лег на курок, а тесаком в правой он автоматически отбил неуверенное движение сабли повернувшегося к нему испанца. Он рубил, колол, отбивал удары и наносил их с силой и азартом берсеркера* [Берсеркер - в скандинавской мифологии одержимый безумием битвы воин.]. Бок о бок с ним рубился Джексон, бессмысленно крича во всю глотку: "Бей! Бей! Бей..."

Краем глаза Хорнблоуэр видел, как опустился тесак Джексона на голову безоружного рулевого, но в этот момент на него самого набросились сразу двое. Он отразил натиск первого, а второго застрелил в упор из пистолета, который продолжал сжимать в левой руке. Все это произошло автоматически и так быстро, что он не успел ни подумать, ни испугаться. Рядом прозвучал еще один пистолетный выстрел. Хорнблоуэр подумал, что это был Олдройд, и оглянулся. Это и вправду оказался Олдройд, но больше на корме сражаться было не с кем, к несказанному удивлению Хорнблоуэра.

Как могли испанцы допустить такое, почему не приняли мер предосторожности, навсегда осталось загадкой для Хорнблоуэра. Возможно, они рассчитывали на испанца с мушкетом в каюте, не подозревая, что тот ранен, а скорее всего, просто не ожидали, что трое англичан окажутся в состоянии не только атаковать, но и победить целую дюжину испанцев. Прошло не более пяти минут с того момента, как Джексон забросил абордажный крюк, а они уже были хозяевами на корме галеры. Двое оставшихся в живых скатились по трапу и теперь бежали на нос по проходу между гребцами. Еще один стоял с поднятыми руками, прижавшись к ограждению, но Джексон, не обращая на это внимания, свирепо схватил его за горло. Он всегда выделялся среди других матросов своей физической силой. Вот и сейчас он одной рукой держал испанца за горло, одновременно приподнимая его вверх, и, прежде чем успел вмешаться Хорнблоуэр, резким движением толкнул несчастного через борт. Не успев издать и звука, бедняга плюхнулся в воду и исчез в волнах. Еще несколько раненых корчились в предсмертных муках. Один из них приподнялся и встал на колени. Тут же Джексон с Олдройдом подскочили к нему, схватили под мышки и собрались, было, выкинуть его за борт.

– Прекратить!
– крикнул Хорнблоуэр.

Оба матроса тут же выпустили жертву из рук, тот шлепнулся на доски настила, ударился головой и потерял сознание. И Джексон и Олдройд напоминали пьяных: глаза их остекленели, движения сделались хаотичными и неуверенными. Да и самому Хорнблоуэру глаза до сих пор застилала кровавая пелена, хотя безумие сражения уже начало понемногу проходить. Он вытер рукавом заливающий глаза пот, стараясь одновременно избавиться от плавающего перед ним красного тумана. Он посмотрел вперед, где на носу еще оставались многочисленные враги. Один из них выступил вперед, прицелился в Хорнблоуэра из мушкета и выстрелил, но, по счастью, промахнулся. Безучастные к происходящему вокруг гребцы все так же ритмично поднимали и опускали весла, и в такт им двигались взад и вперед их загорелые тела и заросшие волосами головы. Все так же мерно и неотвратимо звучал голос надсмотрщика, отсчитывающего секунды. Он так и не ушел со своего поста, оставшись стоять в проходе. Все остальные испанцы попрятались в пушечном отсеке и теперь осторожно выглядывали наружу, пытаясь определить, насколько велика угрожающая им опасность.

– Стоп!
– проревел Хорнблоуэр, обращаясь к гребцам.

Ничего не произошло. Все так же ритмично поднимались и опускались весла, и все так же ровно звучал голос надсмотрщика. Хорнблоуэр перешел на правую сторону и встал так, что оказался на виду у всех гребцов правого борта. Он поднял руку и опять повторил приказ остановиться. Никакой реакции, лишь одно-два бородатых лица приподнялись на миг и опустились обратно. Джексон навел свой пистолет на ближайшего каторжника.

– Прекратить, Джексон!
– отвел его руку Хорнблоуэр.
– Найдите лучше мои пистолеты и зарядите их, - сказал он будто во сне.

Взывать к гребцам было бесполезно, это он уже успел понять. Впереди на баке были враги - не меньше дюжины, за спиной корчились в агонии раненые. Олдройд среди всех троих сохранил, как оказалось, больше здравого смысла, чем можно было ожидать.

– Позвольте я спущу флаг, сэр, - предложил он.

Хорнблоуэр разом очнулся от сна и поднял голову. На флагштоке над гакабортом реял красный с золотом испанский флаг.

– Конечно, Олдройд! Спускай его, да поскорее.

Теперь в мозгу Хорнблоуэра прояснилось. Он не был больше скован ограниченным бортами галеры пространством. Взгляд его скользнул по окружающей лазури волн и далеким берегам. Вон там - торговцы с рисом, чуть дальше - "Неутомимый", а за спиной у него - пенный след из под ахтерштевня галеры... Стоп! Штурвал! Как же он мог позабыть, что штурвал вот уже целых пять минут находится под его контролем, а галера все это время оставалась неуправляемой!