Чтение онлайн

– Олдройд! К штурвалу!
– распорядился Хорнблоуэр.

А это что там такое? Уж не вторая ли галера? Точно! Галера, а за ней, как привязанный, баркас с абордажной командой. А гичка где же? Ага, вот она, совсем рядом у правого борта. Но почему она остановилась? Ну конечно же, флаг! Спущенный флаг! Они решили, что галера сдается, но до этого пока далеко. На носу раздался еще один мушкетный выстрел, и пуля ударилась в поручень, на который он опирался. Пора было что-то предпринимать. Теперь Хорнблоуэр уже окончательно сумел овладеть собой и знал, что нужно делать. Он бросился к штурвалу, перепрыгивая через раненых и убитых испанцев. Здесь он был невидим для стрелков. Гичка по-прежнему находилась у правого борта галеры.

– Право руля, Олдройд.

Галера медленно повернулась, огибая гичку. За кормой, в клочьях белой пены, по-прежнему прыгала на волнах четверка, в которой из трех оставшихся членов экипажа двое были мертвы.

– Где остальные, Бромли?
– крикнул Джексон, перегнувшись через ограждение.

Тот без слов указал за борт. Еще два члена экипажа были убиты во время перестрелки и упали за борт.

– А ты какого черта не поднимаешься к нам?

Вместо ответа Бромли поднял правую руку. Она висела плетью, очевидно перебитая мушкетной пулей. Что ж, отсюда подкреплений больше ждать не приходилось, галеру придется брать теми силами, что есть в наличии. Если этого не сделать, можно запросто очутиться в Кадисе: хоть штурвал и у них в руках, но тот, кто контролирует весла и гребцов, может, в крайнем случае, обойтись и без штурвала. Этого допускать было нельзя.

Теперь, когда горячка спала, Хорнблоуэр смог в полной мере оценить всю серьезность положения, в которое они попали. Собственная судьба заботила его мало, все страхи куда-то улетучились вместе с боевой горячкой. Им овладело странное безразличие. Но мозг продолжал рассчитывать и планировать как бы независимо от тела, услужливо подсказывая, что существует только один способ действий, дающий некоторую надежду на успех. Хорнблоуэр знал, что он обязан попытаться, а его отрешенное состояние помогло эту попытку осуществить. Он действовал как автомат, по заранее разработанному плану и поэтому ухитрился не сделать ни одной ошибки. Он снова подошел к ведущему вниз веревочному трапу. Испанцы все также скрывались в пушечном отсеке, а надсмотрщик все так же задавал ритм гребцам. Они увидели его, но пока не предпринимали никаких действий. Очень медленно и аккуратно Хорнблоуэр вложил свой тесак в ножны и положил его рядом с собой, отметив мельком, что вся его одежда запачкана кровью.

– Мои пистолеты, Джексон, - коротко приказал он, не оборачиваясь.

Джексон протянул ему заряженные пистолеты. Он неторопливо засунул их за пояс, встал, поднял тесак и прицепил его к бедру. Потом повернулся к Олдройду, не обращая внимания на испанцев, которые внимательно следили за каждым его действием, но не шевелились.

– Оставайтесь у штурвала, Олдройд, - сказал он, - Джексон, за мной. Без моего приказа ничего не предпринимать.

Яркое солнце било прямо в глаза, но Хорнблоуэр неторопливо спустился по трапу и зашагал по проходу между гребцами. Гребцы все еще продолжали свою работу. Чем ближе подходил он к испанцам, тем больше они нервничали. Он видел у них в руках мушкеты и сабли, но никто из них не решался стрелять. Все взгляды были устремлены на его лицо. Джексон за спиной нервно закашлялся. В двух шагах от испанцев Хорнблоуэр остановился и оглядел их всех ледяным взглядом. Затем жестом указал на бак и подкрепил это словами.

– Все туда! Живо!

Никто не тронулся с места, хотя все, без сомнения, поняли смысл жеста.

– Живо!
– повторил Хорнблоуэр, топнув ногой для большей убедительности.

Лишь один человек из этой компании внушал ему беспокойство. Хорнблоуэр решил, что при малейшей попытке сопротивления он выхватит пистолет и застрелит его на месте. Но это было опасно: звук выстрела мог пробудить от спячки остальных и побудить их к активным действиям. Поэтому он просто уставился смутьяну в глаза, гипнотизируя его взглядом, и повторил в третий раз:

– Живо, я сказал!

Только тогда они начали двигаться, выходя по одному и поднимаясь на бак. Хорнблоуэр бесстрастно следил за испанцами. После того как последний из них покинул пушечный отсек, он обратился к надсмотрщику.

– Остановите гребцов, - приказал он холодным уверенным тоном.

Надсмотрщик что-то проворчал, но не сдвинулся с места.

Хорнблоуэр посмотрел ему в глаза и указал рукой на гребцов.

– Останови их немедленно!
– произнес он угрожающим тоном, кладя руку на рукоять пистолета.

Этого оказалось достаточно. Надсмотрщик возвысил голос и что-то прокричал по-испански. Каторжники немедленно отпустили весла. На галере сразу же воцарилась какая-то неестественная тишина. Стало слышно даже, как журчит вода, обтекая корпус продолжающей двигаться по инерции галеры. Хорнблоуэр обернулся назад.

– Олдройд!
– крикнул он.
– Где там наша гичка?

– Справа по борту, сэр!

– Как близко?

– Два кабельтова, сэр. Они идут к нам.

– Правь прямо на них, пока еще есть ход.

– Так точно, сэр!

Хорнблоуэр принялся лихорадочно высчитывать, сколько понадобится гичке времени, чтобы пройти четверть мили, отделяющие ее от галеры. Хорнблоуэр опасался, что испанцы могут опомниться, и тогда все пойдет прахом. Сейчас все зависело от того, сумеет ли он выиграть достаточно времени до прибытия подкреплений. Бездействовать было опасно. Хорнблоуэр повернулся к Джексону.

– Эти галеры неплохо держат курс, не правда ли?
– заговорил он с деланным смехом, стараясь показать, что проблем для него больше не существует.

– Так точно, сэр. Вы, наверное, правы, сэр, - ответил вздрогнувший от неожиданности Джексон, едва не нажав на курок своего пистолета, который он продолжал сжимать в руке.

– А взгляните на этого разбойника, - показал Хорнблоуэр на одного из каторжников.
– Вам приходилось когда-нибудь, м-р Джексон, видеть такую длинную бороду?

– Н-нет, сэр.

– Да поговори же со мной, болван! И веди себя натурально, не дергайся.

– Я... Я не знаю, о чем говорить, сэр.

– Да ты что, Джексон, совсем без мозгов? Посмотри какой рубец на плече у этого парня. Надсмотрщик у них умеет владеть плеткой, ничего не скажешь.

– Конечно-конечно, сэр.

Хорнблоуэр приготовился уже произнести очередной монолог, но тут до его ушей донесся самый сладостный звук в мире: глухой толчок в борт галеры и английская речь ринувшейся на палубу команды гички. Хорнблоуэр еще никогда в жизни не испытывал такого облегчения. Он готов был уже расслабиться, но вовремя вспомнил о субординации и вытянулся по стойке "смирно".

– Рад видеть вас на борту, сэр!
– приветствовал он лейтенанта Чэдда, только что появившегося на галере.

– А я еще больше рад видеть вас, - отозвался Чэдд, с любопытством оглядываясь вокруг, и добавил после паузы: - Живым.

– Те испанцы на баке - это пленные, - поспешил пояснить Хорнблоуэр. Я думаю, сэр, не помешало бы их связать. А больше здесь по-моему делать нечего.

Теперь, когда все было позади, Хорнблоуэр, как ни старался, никак не мог расслабиться. Он вновь и вновь мысленно прокручивал эпизоды захвата галеры и так на этом зациклился, что даже дружное "ура", которым встретили его на "Неутомимом", не доставило ему никакой радости. Он словно отупел и перестал соображать, что говорит и что делает. Хорошо хоть не забыл упомянуть в своем докладе капитану Пеллью о "мужественном и самоотверженном поведении в бою" Джексона и Олдройда, а то бы потом в глаза им смотреть не смог.