Чтение онлайн

Турки дали понять, что не помышляют о разделе Ирака. Озчери заявил, что хотя после завершения конфликта в Персидском заливе арабский мир уже не будет прежним, но при этом речь не должна идти об изменении политико-географических реалий, о перекройке границ. Это было очень важное заявление, которое я был рад услышать. Ведь чем бы ни закончился кризис – мирной развязкой или применением силы, Ирак при всех условиях должен был сохранить свою целостность. Хорошо, что турки это сказали сами даже без каких либо наводящих вопросов. Потом не без иронии Озчери мне рассказал, что когда после захвата Кувейта к ним срочно прибыл спецпредставитель С. Хусейна, то и перед Анкарой в качестве главного аргумента выдвигался довод о том, что когда-то Кувейт был частью Оттоманской империи. Хорошо, что у нас нет территориальных амбиций, не то подобная логика могла бы сильно подвести Багдад, – с улыбкой сказал Озчери.

На данный момент турки стояли за то, чтобы дать еще какое-то время поработать экономическим санкциям, хотя и жаловались, что несут от них большие финансовые потери. Признавали, что их первоначальный прогноз – санкции уже через шесть недель заставят Багдад пересмотреть отношение к аннексии Кувейта – оказался чересчур оптимистичным. Никаких новых сроков они уже не называли, но было видно, что положение, как оно есть, их ни в каком плане не устраивает и долго таким, по их мнению, оставаться не должно. Вместе с тем не было заметно и воинственной агрессивности по отношению к Багдаду и лично Саддаму Хусейну. Удивлялись лишь, как он мог так грубо ошибиться в прогнозе реакции мирового сообщества, отмечали, что в течение многих лет тщательно выстраивали отношения конструктивного сотрудничества с Ираком, которые враз были перечеркнуты. Словом, в чем-то оказались в весьма сходной с нами ситуации, только, пожалуй, более острой и сложной (из-за общей границы с Ираком, курдской проблемы, подозрений насчет намерений Тегерана и базирования в Турции американской авиации).

В конце разговора по кризису я, как бы размышляя вслух, повторил то, что говорил раньше в Тегеране относительно возможного сценария мирной развязки: Багдад заявляет о готовности вывести войска из Кувейта, коалиция отвечает обещанием не нападать, Ирак начинает вывод, коалиция отвечает частичным сокращением МНС и т.д. Подчеркнул, что если не думать о перспективе мирного выхода из кризиса, то дела покатятся под гору. Призвал турецкую сторону включиться в такой поиск и по возможности оказывать на Багдад соответствующее воздействие, поскольку минимальным условием начала процесса политического урегулирования является хотя бы допущение руководством Ирака возможности ухода из Кувейта.

К сожалению, у турок, как и у нас, не было ясности, как в конечном счете поступит Саддам Хусейн. Условились, что будем держать друг друга в курсе событий и что это не последняя наша встреча.

Я был доволен не только деловой частью визита (кувейтский кризис был лишь его частью), но и тем, что удалось выкроить немного времени и хоть чуть-чуть познакомиться с городом. В Стамбуле мне бывать приходилось, а в Анкару я попал впервые. Новая столица во многом уступала прежней – древнему и величественному городу, но и в ней были свои достопримечательности, а стоявшая теплая солнечная осень добавила нашим коротким автомобильным вылазкам дополнительную прелесть. Посол Чернышев оказался к тому же не только гостеприимным хозяином (мы жили в посольстве), но и прекрасным гидом. Однако дела торопили, и 12 октября мы уже были в Москве.

Еще одна встреча с ливийским представителем

Вернувшись из Анкары, я вновь погрузился в круговорот своих повседневных обязанностей – решение различных вопросов, связанных с отношениями СССР с десятками государств, входящих в сферу моей ответственности, подготовку предложений руководству, встречи с послами, отслеживание ситуации в Совете Безопасности и т.д. Продолжились и «обзоры горизонтов» с арабскими и другими дипломатами по ирако-кувейтским делам. Обнадеживающего было мало. Предпринятый королем Марокко, королем Иордании и президентом Алжира зондаж отношения Багдада в поисках путей урегулирования конфликта ничего не дал. Они, подобно предпринимавшимся до этого миссиям добрых услуг, не получили согласия Багдада на то, чтобы в основе урегулирования лежал вывод иракских войск из Кувейта.

Ничего нового, к сожалению, не привез и прибывший в Москву заммининдел Ливии М.Х.Шаабан, с которым у меня состоялись обстоятельные консультации 16 октября. Я ему откровенно сказал, что у нас нет ясности, ведет ли С.Хусейн, принимая различных посланцев, политическую игру с нами и арабами, а на самом деле считает, что время работает на Багдад и мировое сообщество в конце концов примирится с оккупацией Кувейта, или же он все-таки начинает понимать, что дело приблизилось к опасной черте, угрожая его стране военным разгромом. Нам очень важно знать действительные намерения Багдада: если есть реальные подвижки, то в этом случае у нас расширяются возможности воздействовать на Вашингтон и удерживать его от применения силы. Однако из Багдада по-прежнему раздаются заявления прямо противоположного характера, причем последнее имело место только накануне.

Между тем, чем больше времени проходит с начала кризиса, – говорил я ливийцу, – тем потенциально опаснее становится обстановка. Мы исходим из того, что кризис должен быть преодолен мирным путем. Необходимо во что бы то ни стало избежать кровопролития, тем более что война непременно закончится поражением Ирака. А по многим причинам – политическим, экономическим и другим – мы не хотели бы такого финала. Однако время не ждет. Если не будут предприняты реальные шаги к мирному урегулированию, неминуема военная развязка. Приходится принимать в расчет, что стянутые в зону Персидского залива крупные военные силы обходятся дорого и их там не будут долго держать. Есть и другое обстоятельство: идет активное разграбление Кувейта, в нем наблюдается массовое нарушение прав человека. Я имею в виду не просто солдатское мародерство, что весьма распространено, а осуществляемую Багдадом политику демонтажа экономического потенциала Кувейта, когда оттуда вывозится все, что имеет экономическую значимость. Ситуация внутри Кувейта становится все тяжелее, и это тоже может создать условие для применения силы. Отсюда – необходимость активной работы с Багдадом тех стран, руководству которых там доверяют. Нам бы также хотелось, чтобы предстоящая встреча в Тунисе министров иностранных дел арабских государств способствовала сплочению арабских рядов и была использована для того, чтобы довести до сознания Багдада необходимость сделать выбор в пользу мирного урегулирования.

Вот, вкратце, какие мысли я старался внушить ливийскому представителю. Он не возражал против этих доводов и, критикуя Багдад (вторжение в Кувейт и тем более его аннексия были и для Триполи полнейшим сюрпризом), основной упор в разговоре делал на американском военном присутствии как самом негативном явлении, какое произошло в регионе. Говорили мы также о западных заложниках, задерживаемых советских специалистах, миссии Е.М.Примакова, действии экономических санкций и довольно много о БВУ.

Руководитель Ливии М.Каддафи пользовался у Багдада определенным политическим кредитом. Поэтому работе с ливийцами мы придавали существенное значение, стараясь настроить их на нужный лад. Этому и служили проведенные консультации с М.Шаабаном.

Бейкер в Москве: к решающей резолюции Совета Безопасности

С 1-ого ноября председательствование в Совете Безопасности ООН переходило к США. В сочетании с тем, что в декабре председателем СБ становился Йемен, а потом наступала очередь Кубы, это было верным признаком, что Вашингтон постарается не откладывать в долгий ящик решение, которое уже какое-то время витало в воздухе – дополнить экономические санкции против Ирака угрозой применения силы. Собственно говоря, никогда и не скрывалось, что если Багдад не подчинится и не уйдет из Кувейта, то в конце концов его к этому придется вынудить силой.

Введенные в августе экономические санкции не оказались столь эффективным средством, как многие, включая нас, ожидали. Санкции, конечно, «кусались», но страдать от них приходилось больше иракским труженикам, а не вооруженным силам и уж тем паче не элите. Во всяком случае по поведению иракского руководства никак не чувствовалось, что ухудшающееся продовольственное и в целом социальное положение населения, другие следствия санкций способны в обозримое время подвигнуть его на уход из Кувейта. Как заявил сам Саддам Хусейн 29 октября в интервью «Си-Эн-Эн», у антииракских санкций не больше шансов на успех, чем с помощью аналогичных мер заставить США расстаться с Гавайями. Констатируя провал надежд быстро принудить Ирак уйти из Кувейта, иракский президент подчеркнул, что в отличае от инициаторов санкций, «мыслящих в своих расчетах категориями месяцев», иракское руководство мыслит «категориями лет». В интервью С. Хусейн подтвердил, что не имеет ни малейших намерений выводить войска из Кувейта.1

Между тем оккупации Кувейта пошел уже четвертый месяц. Время становилось все более серьезным фактором и для населения Кувейта, и для заложников, и для вооруженных сил коалиции.

Поэтому мы не восприняли как неожиданность то, что сразу после перехода председательствования в СБ к США госсекретарь Бейкер отправился в поездку по ключевым странам антииракской коалиции и членам Совета Безопасности. Согласие на прием его в Москве было дано без промедления, так как помимо кувейтского кризиса были и другие срочные вопросы, требовавшие обсуждения, – предстоявший в ноябре саммит СБСЕ, предполагавшееся подписание на нем договора об обычных вооруженных силах в Европе, проблема стратегических вооружений и Афганистан. Повестка дня вырисовывалась довольно обширная.