Чтение онлайн

Дополню политический фон, на котором проходили наши с Петровским поездки по странам арабского мира, еще несколькими штрихами. Багдад продолжал держаться очень воинственно, причем тональность риторики стала заметно выше. 8 ноября – день, когда в Москве шли переговоры с Бейкером, правительственная иракская газета «Аль-Гумхурия» в редакционной статье заявила, что «мать всех сражений (так в Ираке именовали возможную войну с участниками коалиции – А.Б.) сегодня стала ближе». Газета угрожала, что Ирак, если станет объектом нападения, превратит весь Аравийский полуостров в пепел, пощадив лишь Мекку и Медину. «Пламя охватит все, оно будет везде и сожжет все в каждом направлении», предупреждал официоз.7 Посетивший Багдад 11-12 ноября министр иностранных дел Китая Цянь Цичэнь в ходе долгих разговоров с С. Хусейном и Т. Азизом не обнаружил никаких признаков готовности иракского руководства выполнить требования Совета Безопасности. Впечатление, что в Багдаде не готовы даже к поискам реального компромисса, только возросло, когда стала известна позиция Багдада в отношении сделанного 11 ноября королем Марокко Хасаном II предложения созвать в течение недели чрезвычайное арабское совещание в верхах для рассмотрения вопроса о кризисе в Заливе.

Первоначально была надежда, что в Багдаде захотят воспользоваться этой инициативой. К такой мысли подводило то, что в Марокко был спешно направлен первый заместитель премьер-министра Ирака Рамадан, а зампремьера Хаммади, переговорив с королем Иордании, вылетел затем в Ливию, Тунис и Алжир. Марокканская инициатива стала толчком и для других срочных межарабских контактов: президент Египта Мубарак отправился в Ливию, а оттуда в Дамаск; активно вела себя и саудовская дипломатия.

Однако очень скоро надежды рассыпались как карточный домик. Идею саммита подорвал в первую очередь сам Багдад, выдвинув совершенно невыполнимые условия своего в нем участия. Главными из них были: отмена решений предыдущего Каирского арабского саммита и согласие обсуждать проблему Кувейта лишь в контексте других проблем региона, в частности палестинской. Обо всем этом публично заявил Рамадан, заодно сделав грубые личные выпады в адрес президента Мубарака и короля Фахда.8

Реакция последних не заставила себя ждать. Находившийся с визитом в ОАЭ министр иностранных дел Саудовской Аравии Фейсал заявил, что любой арабский саммит будет пустой тратой времени без ясно сделанного Ираком заявления о готовности выполнить резолюции ЛАГ и ООН и уйти из Кувейта, а Хосни Мубарак и Хафез Асад совместно выразили разочарование занятой Багдадом позицией. Тем не менее мы с Петровским должным образом ставили в ходе своих консультаций в арабских столицах вопрос о путях и средствах преодоления раскола в рядах арабов и активизации их собственных усилий по мирному выходу из кризиса.

И еще один штрих: 14 ноября в Багдад прибыл министр иностранных дел Ирана А.А.Велаяти. Это был первый визит такого уровня с иранской стороны в Ирак за последние 10 лет, и, естественно, он не мог не привлечь к себе внимание, особенно в странах Залива, где мне предстояло вести переговоры о ситуации, в которой многое могло зависеть как раз от того, изменит или не изменит Тегеран свое негативное отношение к захвату Кувейта и любым территориальным подвижкам в пользу Ирака.

В Сане с президентом Салехом

Первым пунктом своего маршрута я сделал Йемен. Очередность посещения столиц в общем-то принципиального значения не имела. Но среди стран, где мне предстояло вести переговоры, Йемен занимал совершенно особые позиции, да к тому же являлся членом Совета Безопасности. Так что был известный смысл начать именно с него.

В Сану я и сопровождавшие меня по всему маршруту этой поездки мой старший помощник С.А. Карпов (о нем я уже упоминал) и заведующий отделом УБВСА Александр Владимирович Салтанов прибыли 14 ноября. Нашего тамошнего посла Вениамина Викторовича Попова я хорошо знал, поскольку в начале 80-х годов он работал у меня в отделе стран Ближнего Востока и Африки Управления по планированию внешнеполитических мероприятий. Йемен стал его первым посольским назначением. Но он уже провел здесь несколько лет и хорошо успел изучить обстановку. Его предупреждение, что разговор с президентом Йемена Салехом будет сложным, полностью оправдалось.

Али Абдалла Салех принял меня на следующий день в своей личной резиденции в присутствии министра иностранных дел Абдель Керим Арьяни, с которым мне уже приходилось встречаться раньше. Салеха же я видел впервые. Как и большинство жителей этой страны, он был невысок ростом, худощав, с традиционной щеточкой черных усов. В данном случае он был одет по европейски, хотя в повседневной жизни йеменцы, как я уже успел заметить, предпочитают национальную одежду, непременным атрибутом которой является носимый на поясе в ножнах широкий кривой кинжал. В то время Салеху было 48 лет, из которых последние 12 он стоял во главе Северного Йемена, а с мая 1990 года после объединения Северного и Южного Йеменов возглавил единое государство – Йеменскую Республику (страна распалась на две части 23 года назад). После объединения в Йемене стало проживать более половины всех арабов Аравийского полуострова.

Разговор, который начался с передачи мною приветов и добрых пожеланий от М.С. Горбачева (так было и во всех прочих столицах) растянулся на три часа. Был он откровенный, дружеский по тону, но обнаружил значительные расхождения в подходах, а заодно многочисленные претензии йеменской стороны к Москве. Беседа состояла из двух частей: сначала говорили о международных делах, потом о двусторонних советско-йеменских отношениях. В обоих случаях чувствовалась заметная обеспокоенность, если не сказать нервозность, президента по поводу того, как идут дела.

Применительно к международной обстановке йеменцев сильно тревожили две вещи: растущее иностранное, прежде всего американское, военное присутствие на Аравийском полуострове и в прилегающем водном пространстве и обострившиеся отношения Йемена с Саудовской Аравией. Американцы появились в таком количестве в регионе, считал президент, вовсе не ради Кувейта, а для того, чтобы «запугать всех» и установить свое прямое господство. Он допускал, что из региона американские сухопутные войска уже не уйдут и, соответственно, винил во всем саудовцев, по приглашению которых войска западных государств пришли в регион. При этом первопричину – захват Ираком Кувейта – Салех как-то оставлял в стороне. Он вроде бы соглашался, что вторгаться войсками в другую страну «нехорошо», и тут же удивлялся, почему советское руководство не хочет – де вникнуть в причины, которые «заставили» С. Хусейна на это пойти, зачем, мол, СССР поддержал принятие Советом Безопасности известных резолюций (сам Йемен из 10 принятых к тому времени резолюций Совета Безопасности по пяти воздержался). Он считал, что все можно решить очень просто, стоит только Советскому Союзу дать гарантию, что никакого военного удара по Ираку не будет и выступить с инициативой отдать Ираку острова Бубиян и Варба, а также нефтяное месторождение Румейла. Президент выражал убеждение, что «американцы хотят спалить» регион, называл это «терроризмом», выражал пожелание, чтобы советское руководство заново проанализировало всю ситуацию и пересмотрело свое отношение к происходящему. Резко критически президент был настроен к принятию Советом Безопасности новой резолюции.

В свете изложенного понятно, что хотя наша дискуссия с А.Салехом была долгой, но, как мне сдается, каждый все же остался при своем мнении. Разговор был тем не менее отнюдь не бесполезен: он позволил лучше понять образ мыслей йеменского руководителя, рельефнее представить себе, чем на деле является официально провозглашенный Йеменом нейтралитет по отношению к конфликту. Бесспорно, было и очень важное общее в наших позициях – это, прежде всего, понимание опасности сохранения существующей в районе кризисной ситуации, необходимости скорейшего выхода из нее мирным путем.

Судя по всему, Сану больше всего беспокоило, как бы Саудовская Аравия, воспользовавшись присутствием на своей территории большого числа дружественных войск, не попыталась решить в свою пользу давний пограничный спор с Йеменом, как бы коалиция заодно с Ираком не «наказала» бы и Йемен.

Обстановка в йеменско-саудовских отношениях была и впрямь напряженной. В Эр-Рияде не прошли мимо того, что на августовском арабском саммите Йемен оказался в лагере тех, кто отказался поддержать резолюцию о направлении арабских войск на защиту Саудовской Аравии. Еще острее там отреагировали на прошедшие в Йемене демонстрации против приглашения саудовцами иностранных войск. В ответ саудовские власти лишили проживающих в Саудовской Аравии примерно два миллиона йеменцев статуса особого благоприятствования и уравняли их со всеми остальными арабскими иммигрантами. На практике это означало, что отныне йеменец, чтобы иметь работу и право на проживание, должен был найти себе саудовского поручителя, что в создавшейся обстановке было непросто. В результате сотни тысяч йеменцев в короткие сроки были вынуждены покинуть Саудовскую Аравию и вернуться на родину. Президент Салех в разговоре со мной назвал цифру – 750 тысяч человек, что, конечно, очень существенно для страны с населением около 11 миллионов. Масса появившихся переселенцев сразу обострила безработицу и другие социальные проблемы Йемена, который был в то время на Аравийском полуострове не только самой населенной, но и самой бедной страной. Саудовское правительство к тому же прекратило и финансовую подпитку своего южного соседа. Вместе с тем, у меня сложилось впечатление, что йеменское руководство не собиралось корректировать свою внешнеполитическую линию. Последующие месяцы это подтвердили.

Остро прошло и обсуждение некоторых двусторонних вопросов. Президент Салех начал эту часть беседы с упрека, который заставил меня удивленно поднять брови. «Москва берет нас за горло»,– заявил президент. Оказалось, что под этим он имеет в виду желание наших соответствующих ведомств получить с Йемена его долги нам и перевести военное сотрудничество на новые финансовые рельсы, ибо по старым ехать дальше было уже нельзя из-за возникших у СССР собственных больших финансовых трудностей. Президент же хотел, чтобы все оставалось по-прежнему, то есть чтобы в советских военных академиях и училищах йеменцев продолжали обучать бесплатно, чтобы командируемые в Йемен специалисты получали прежнее сверхскромное вознаграждение, чтобы в Йемен были поставлены новые партии оружия и запчастей (опять же в кредит), а платежи по старым кредитам и по процентам были заморожены на ближайшие два – три года. Были у президента претензии и к нашим нефтяникам.