Мифы о смерти. От островов блаженных и знаков-предвестников до дьявольских рыцарей и дара бессмертия
Шрифт:
Этот сюжет об ожившем мертвеце, напоминающий шаманские путешествия, появляется и в «Чудесах первомученика Стефана» (V в.), где говорится о человеке по имени Датив:
Полураздавленный при обрушении собственного дома, он был сочтен мертвым, но жена его умолила Стефана, и тот воскресил Датива. Придя в сознание, он рассказал о том, что видел в загробном мире. Его окружила толпа мертвецов, одних он знал, других — нет, а после приблизился юноша в белых одеждах, велел им отступить, и они тут же исчезли (statim illas mortuorum turbas non comparuisse). Затем этот юноша вернул его к жизни [115] .
115
De Miraculis sancti Stephani protomartyris, in Migne, ed., Patrologia Latina, vol. XLI, col. 838.
В «Видении Сальвия» (святого Сальвия Альбийского, ум. 584), о котором рассказал в VI веке Григорий Турский, разница между сном и смертью почти не заметна. Однажды, охваченный сильной лихорадкой, он лежал задыхаясь в своей постели, как вдруг его келья начала сотрясаться и озарилась великим светом. Воздев руки к небесам, он возблагодарил их и испустил дух. Уже шли приготовления к его погребению, как вдруг «он пошевелился, словно пробудившись от глубокого сна, открыл глаза, поднял руки и заговорил»; он сожалел, что принужден был вернуться в этот мир, и поведал о своем видении всем присутствующим [116] .
116
Григорий Турский «История франков». Кн. VII, гл. 1.
Около 656 года анонимный автор написал «Житие святого Фурсы» (Vita Sancti Fursei) [117] , ирландского монаха и основателя монастыря Кнобхересбург в Восточной Англии, а затем монастыря в Ланьи под Парижем, где ему явлено было видение. Заболев и погрузившись во тьму, он испустил последний вздох и увидел, как его подхватили два ангела, впереди которых двигался третий, вооруженный щитом и мечом, чтобы защищать провидца от демонов. Затем дух его воссоединился с телом, ибо не могли они забрать его с собой, пока не выполнит он дела. Фурса причастился, а на следующий день стопы его вновь похолодели, и на своем ложе (in lectum quasi somno gravatus obdormivit) погрузился он в глубокий сон. Очевидно, ангелы ожидали его причастия. В ходе своего путешествия по загробному миру он встретил двух епископов, которые дали ему наставления и советы. Во время возвращения на землю демоны обожгли Фурсе щеку и плечо. Когда душа его вернулась в тело, он увидел, что грудь его открыта (vidit pectore illius corpus aperiri). Эта деталь не упоминается в рассказе о Фурсе, изложенном в «Золотой легенде» (гл. 140). Но там говорится: «Дьявол поразил Фурсу так сильно, что после его возвращения к жизни следы от этих ударов остались навсегда» (tunc dyabolus tam graviter eum percussit, ut postmodum vitae restitutus semper percussionis vestigium retineret). И автор отмечает: «Удивительным образом то, что претерпела душа, проявилось и на плоти».
117
Vita Sancti Fursei, in Heist, ed., Vitae sanctorum Hiberniae; Cf. Tubach, Index Exemplorum, nr. 229.
Хейто (ум. 836), епископ Базеля, а после аббат монастыря Райхенау, рассказал о видении, которое пережил монах Веттин во время болезни. Он спал «будучи столь же усталым душой, сколь и телом» (post tantam lassitudinem tam animae quam corporis in somno resoluto) и видел злых духов, несших орудия пыток, а затем ангела. Пробудившись, он рассказал о том, что видел, и вскоре умер [118] . В 824 году каролингский поэт Валафрид Страбон (808/809–849) переложил это видение в стихотворную форму. Фольквин Лоббский (ум. 990) [119] , настоятель Лоббского аббатства в графстве Хайнаут в Валлонии, а затем монах-бенедиктинец Арнольд из монастыря Святого Эммерама [120] способствовали еще большему распространению описания этого видения.
118
Knittel, ed., Heito und Walahfrid Strabo, Visio Wettini.
119
Gesta abbatum sancti Bertini Sithiensium, ed. Oswald Holder-Egger, in MGH, Scriptores 13, 607–635.
120
De miraculis S. Emmerami, ed., Migne, Patrologia Latina, vol. CXLI, col. 1038.
В рукописи XI века, хранящейся в Национальной библиотеке Рима [121] , записана история под названием «Видение монаха, который впал в транс и стал свидетелем смерти грешника и праведника». Вот рассказ о двух его видениях:
«…когда наступил час его смерти, то душа его не решалась выйти из тела: такой страх на нее напал. Видит она грозных демонов, которые держат перед ней какой-то шар (globum) и угрожают ей, говоря: “Что мы медлим схватить эту душу? Еще, пожалуй, придет архангел Михаил с ангелами и станут они оспаривать ее у нас, и отнимут у нас ту, которая столько лет была связана нашими оковами?” Но один из демонов успокоил их опасения, говоря, что он в точности знает все дела покойного, так как денно и нощно пребывал с ним. Тогда душа стала горько стонать: “Горе мне, горе, что я приобщилась этому темному и сквернейшему телу!” В дальнейшей речи замечается смешение: то автор обращается к душе, упрекая ее в пристрастии к деньгам и присвоении чужой собственности, то сама душа упрекает тело в жадности, страсти к нарядам и противополагает телесные удовольствия духовным страданиям. “Ныне же, — так заканчивает душа свою речь, — ты стало пищею червей и гнилью праха и так пробудешь некоторое время, меня же ты обрекло в преисподнюю”. И вот тело начинает постепенно видоизменяться; молвили те, что были на страже у усопшего: “Проткните ему глаза за то, что они с жадностью и вожделением смотрели на все; отрежьте ему уши, проткните сердце, не знавшее ни милосердия, ни любви, оторвите руки и ноги, столь поспешные на все худое!” Исполнив это, демоны вырвали душу из тела с великой болью и понесли ее на своих мрачных крыльях.
По пути душа видит яркий свет и осведомляется, откуда он. Демоны отвечают ей: “Разве ты уже не узнаёшь более своей родины, откуда ты вышла в свои страдания?” <…> Но вот ее приволокли в преисподнюю, где демон, имеющий вид дракона, схватив душу своею пастью, изрыгнул в жарчайший огонь, где она должна пребывать до наступления Суда.
Монах очнулся после этого страшного видения, но вскоре затем опять впал в забытье и увидел себя на этот раз в каком-то монастыре, где застал бедного отшельника на ложе смерти. Он был покрыт грубыми рубищами, и никого не было при его кончине; но монах слышит голоса ангелов, слетевших с неба, чтобы принять душу. Последняя вылетает из уст умирающего и, обращаясь к телу, говорит ему, что ныне наступил час их разлуки, так как Господь призвал ее к себе обратно. “Ты терпеливо дожидалось этого часа, терпело голод и жажду, выносило холод, но в то время, как ты страдало, я была в утехе и теперь благодарю за это…” <…> …но спустился с неба архангел Михаил, взял душу усопшего и вознес на крыльях своих, услаждая ее пением» [122] .
121
Codex n. 2096 (52).
122
Batiouchkof, Le Debat de l’ame et du corps (Батюшков Ф. «Спор души с телом в памятниках средневековой литературы»).
Святой Михаил и дьявол борются за душу мужчины. Иллюстрация неизв. худ., XV в.
The Walters Art Museum
Однажды в 1196 году Туркилль, крестьянин из округа Стистед Лондонской епархии, погрузился в глубокий сон. Его разбудил (a sompno excitavit) святой Юлиан и позвал следовать за ним. Туркилль хотел одеться, но гость сказал, что в этом нет необходимости, поскольку тело его останется в постели и лишь душа будет его сопровождать (sola enim anima tua mecum abibit). Далее Юлиан сказал: «Чтобы никто не подумал, что ты умер, я оставлю в тебе дыхание жизни» (vitalem in te flatum dimittam). Удивленная тем, что муж ее спит дольше обычного, жена Туркилля стала трясти его голову, руки и ноги, но все было тщетно. Она сообщила об этом местным жителям и приходскому священнику, и тот велел открыть Туркиллю рот. Клином раздвинули ему челюсти и влили туда святую воду. Туркилль вскочил, выпрыгнул голым из постели и подбежал к окну, чтобы открыть его. Увидев собравшихся в его спальне людей, он вернулся в постель, прикрыл свою наготу и посетовал на то, что его разбудили, ибо он должен был получить подтверждение своего видения (testimonium visionis sue). И наконец, рассказал он о том, что видел, закончив тем, что «был возвращен в свое тело, сам не ведая как» (ad corpus proprium nesciens quo ordinis reductus) [123] .
123
Schmidt, ed., Visio Thurkilli.
Несмотря на то что «Видение Туркилля» следует канонам жанра, оно явно отличается от других рассказов о видениях своими обстоятельствами: глубокий сон, в который погрузился Туркилль, наводит на мысли о каталепсии. Следует отметить, что подобные явления случаются, когда субъект пребывает в состоянии угнетенного сознания или падает в обморок, находится в коме или засыпает. Летаргия — обязательное условие для переживания видения.
В исландской поэме Solarljod («Песнь о солнце»), написанной около 1200 года, рассказывается об отце, который после своей смерти возвращается, чтобы навестить сына и дать ему наставления. Он описывает ад и наказания, уготованные ворам, убийцам и прочим грешникам, а также рассказывает о радушном приеме в раю для тех, кто вел праведную жизнь.
124
«Песнь о солнце» (пер. на рус. М. В. Раевского); оригинал: Bugge, ed., Norroen fornkvaedi, 357–369.
В этом тексте сочетаются языческие и христианские элементы, что типично для исландской литературы того времени. Скрежещущие врата смерти — это врата загробного мира, которые именовались в мифологии Хельгринд. Протекающий в преисподней поток Гьельв, вероятно, отсылка к Гьелль («шумная») — реке, которая в скандинавской космологии находилась ближе всего к подземному миру [125] . Норны — богини судьбы; по-видимому, мертвец отправляется в загробный мир верхом либо на повозке, и его путь туда занимает девять дней [126] . Что касается душ, предстающих в образе птиц, этот мотив был заимствован из латинской литературы откровений.
125
Мотив E481.2. Земля мертвых, отделенная водой.
126
В данном случае возможна авторская ошибка, так как из текста следует, что отец ожидал отправления в загробный мир в течение 9 дней, а сколько занял сам путь туда — неизвестно. Прим. ред.
Также примерно в 1450 году одиннадцатилетний мальчик по имени Блазиус пять дней пролежал без признаков жизни, а затем пришел в себя, «будто кто-то пробудил его от крепкого сна» (tamquam a somno excitatus) [127] .
Норвежская «Поэма грез» (Draumkvaedet), дата создания которой точно не установлена, повествует о путешествии Олава Остесона (Olav Asteson) [128] по загробному миру во сне. Поэма состоит из пятидесяти двух стихов, в 1890 году она была воссоздана Мольтке Му на основе сохранившихся древних записей.
127
Acta sanctorum, Mai, т. 7, 809.
128
В различных регионах были разные варианты записи его имени: Olaf Aknesonen, Olaf Hakinson или Olav Aknesi. Прим. авт.
Иллюстрация Г. Мюнте для «Норвежских народных песен» из «Поэмы грез», 1933 г.
National Library of Norway
В ночь на Рождество Олав Остесон возносится к облакам, а затем видит ад на дне морском и на мгновение заглядывает в рай. Ему доводится пройти через земли терний и пересечь мост через Гьелль (Гьялларбру); он бредет по болоту, доходит до перекрестка, поворачивает направо и видит рай. Олав добирается до Брокксвалина, места, где вершится суд над душами и святой Михаил взвешивает их. Затем Олав видит различные муки, на которые обречены грешники: