Мифы о смерти. От островов блаженных и знаков-предвестников до дьявольских рыцарей и дара бессмертия
Шрифт:
В прозаическом романе «Персефорест», переписанном в XV веке [199] , рассказывается о том, как дух привел Пасселиона к вратам ада по приказу лютена [200] (luiton) Зефира — падшего ангела, посланного на землю, чтобы испытывать и искушать людей [201] . Вход в ад находится в горах, далеко от долин. Приблизившись к нему, рыцарь услышал громкий шум и спросил о нем духа.
Дух ответил: «Это потому, что, когда душа покидает бренное тело, ее приносят сюда и бросают в ту дыру, откуда поднимается дым, который ты видишь. Затем душа погружается все глубже в зависимости от своих грехов; и чем тяжелее они, тем глубже она проваливается и тем сильнее ее мучения» [202] .
199
Perceforest (ed. Roussineau).
200
Лютен — персонаж французского фольклора, аналогичный домовым и другим домашним духам. Обычно выступает в роли проказливого существа, которое может как помогать людям, так и причинять им неудобства. Прим. пер.
201
Ferlampin-Acher, Voyager avec le diable Zephir.
202
C’est-a-dire, dist l’esprit, que quant une ame yst hors de son corps, elle est icy apportee et jettee en ce trou dont tu vois saillir celle fumee, et puis elle devale en bas selon ce qu’elle est chargie de pechiez, et de tant que le poix de ses meffais le avale plus parfont, de tant est plus fort tourmentee. Perceforest, 4th part, XXXIII, 348–405.
Дух взмыл в воздух вместе с Пасселионом и принес его туда, где было невыносимо дымно из-за новых душ, которых только что доставили демоны. Когда дым рассеялся, Пасселион увидел чудовищную бездну (une abysme tres espoantable) и Люцифера. В этой сцене безошибочно угадывается влияние средневековых христианских видений, оригинальность же романа «Персефорест» заключается в том, что он знакомит нас с островом злых духов, гористым и мрачным, и островом жизни, и оба эти острова находятся на озере в Ирландии. Первый остров избрал местом своего чистилища святой Патрик, а второй принадлежит Королеве фей, и ему присущи черты кельтского языческого рая: четыре стихии находятся там в гармонии и не вступают в борьбу друг с другом (XLVIII, 816–818), у смерти нет доступа на этот остров, тлен не имеет над ним власти, а вода и плоды обладают целебными и восстанавливающими свойствами.
Святой Патрик отправляется в чистилище. Иллюстрация из рукописи на французском языке. Национальная библиотека Франции, XIV в.
Bibliotheque nationale de France (BnF)
Иногда дьявол предстает в облике рыцаря, с которым до этого заключил договор. Жербер де Монтрейль (XIII в.) знакомит нас с Рыцарем Дракона, названным так потому, что на его гербе изображена голова дракона, изрыгающего огонь, — одна из многочисленных форм, принимаемых дьяволом. В авантюре «Холм Монтеклер» (Pui de Montesclaire) Персеваль отправляется сразиться с этим рыцарем и сталкивается с громом, молнией и ливнем — знаками, предвещающими встречу с дьявольскими силами. Он укрывается за своим щитом с изображением креста и тем пугает дьявола, который «ревет и кричит, как бык» (brait et crie comme un tors; стр. 9564). Пламя сжигает копье рыцаря, но он наносит удар дьяволу своим гербовым щитом, и демон сбегает «в обличье черного ворона» (corbel tout noir) [203] .
203
Gerbert de Montreuil, La Continuation de Perceval (ed. Williams), стр. 9548–9633.
В романе Вирнта фон Графенберга «Вигалуа», написанном в середине XIII века [204] , герой узнаёт, что неподалеку находится пылающий замок, в котором регулярно появляется коронованный зверь. Не желая впоследствии сожалеть об упущенной возможности, он идет за ним. По дороге он видит турнир:
Поскольку слышны были лишь крики боли и страха, Вигалуа решил, что это не настоящие рыцари. Увидев же гербы их, он подумал, что и подвиги их были фальшивыми, поскольку все гербы эти были одного цвета, черные как уголь, а их эмблемы изображали языки пламени цвета киновари.
204
Оригинал: Wirnt von Gravenberg, Wigalois, der Ritter mit dem Rade (ed. Kapteyn); французское издание: Wigalois, le chevalier a la roue (пер. Лекутё и Леви).
Рыцарский поединок. Иллюстрация из книги «Вигалуа» В. фон Графенберга, XIV в.
Leiden University Libraries
Он бросается в поединок, но копье его, едва коснувшись рыцарей, вспыхивает и сгорает. Он покидает это место и догоняет зверя, за которым шел. Когда они заходят в чащу леса, зверь превращается в человека. Он сообщает, что он король Лар, бывший правитель Корнтина, и объясняет увиденное героем:
Еще я хочу рассказать тебе о сборище рыцарей, которых ты видел недавно на дороге: их покаяние бесконечно тяжело и так мучительно, что страдания их не знают себе равных. Истина в том, что даже в радости конного поединка они вечно, без передышки, пребывают в адском пламени.
Стало быть, эти рыцари — грешники из ада, оказавшиеся в нашем мире, что довольно часто встречается в рыцарских романах Средневековья. В романе «Прекрасный незнакомец» Рено де Боже (XII в.) герой сталкивается с большим и крепким (grans et corsus) рыцарем верхом на боевом коне, глаза которого сияют, как кристаллы (si oil luissoient cum cristals), посреди лба у которого рог, а из ноздрей вырывается пламя. Когда Гинглен поражает его мечом, «из уст его валит ужасный дым».
Чтобы узнать, жив ли он, [рыцарь] коснулся его груди — и тот обратился грудой отвратительной гниющей плоти. Por savoir s’ il ert encore vis, Sa main il met deseur ke pis; Tos fu devanus Claire pure, Qui molt estoit et laide et sure (стр. 3065–3068).Все эти встречи с демонами и дьявольскими рыцарями в романах Средневековья не были новшеством. Как показывает артурианский цикл, авторы, несомненно, вдохновлялись произведениями жанра exempla, хорошо им знакомыми в рамках религиозной литературы. При этом в «примерах» использовались понятия, не вписывавшиеся в строгие рамки христианской космологии, в результате чего в них могли появляться элементы, относившиеся к пространству «между мирами», что впоследствии нашло отражение и в рыцарских романах.
Отлох Санкт-Эммерамский рассказывает о приключении менестреля по имени Волларк. Путешествуя в компании спутников, тот встречает доброго малого по имени Нитхард, который предлагает им ночлег. Они проходят через долину и темный лес и добираются до жилища, где им нельзя ни с кем разговаривать. Постепенно Волларк понимает, что попал в дом дьявола, и просит разрешения уйти. Хозяин осыпает гостей подарками и дает им провожатых, которые выводят их обратно к тому месту, где они встретили Нитхарда, а затем исчезают. Волларк и его спутники оказываются в лесу одни, мучимые голодом, а подарки, которыми их одарили, оборачиваются паутиной [205] .
205
Otloh of Sankt Emmeram, Liber visionum, chap. 23.
Подобный сюжет можно найти и в сочинении августинского каноника Жака де Витри:
Однажды ночью аббат и несколько монахов-цистерцианцев заблудились, и бесы, принявшие облик монахов, предложили им приют в своем аббатстве посреди леса. Цистерцианцы согласились, но, встревоженные поведением своих лошадей, ели только ту пищу, которую принесли с собой. На следующий день они провели мессу и увидели, что часовня постепенно пустеет. Когда они спросили об этом аббата, тот сказал: «Мы — ангелы, падшие вместе с Люцифером». Монастырь и монахи исчезли, а цистерцианцы оказались посреди болота [206] (Et statim tota illa abbacia evanuit. Et illi invenerunt se devia et paludes).
206
Greven, ed., Die exempla aus den Sermones feriales et communes des Jakob von Vitry, 3–5.
Схожий вариант этой истории можно найти и в сочинении доминиканского инквизитора Стефана Бурбонского «Монастырь демонов» [207] , включенного Ф. К. Тубахом в «Указатель примеров» под номером 1655. Лишенный духовного сана монах заблудился в лесу и пришел в странный монастырь, где живет всего один монах. Он видит, как черти мучат мертвых монахов, и, когда черти в ужасе исчезают под землей, он ищет спасения в собственном монастыре. Этот сюжет мы находим также в «Небесной лестнице» (Scala coeli) Жана Гоби — младшего [208] .
207
Stephanus de Borbone, Tractatus de diversis materiis predicabilibus, Liber secundus, De dono pietatis (ed. Berlioz); Tractatus de diversis materiis predicabilibus, Liber tertius, De eis que pertinent ad donum scientie et Penitentiam (ed. Berlioz).
208
Gobi, La Scala coeli (ed. Polo de Beaulieu), nr. 953.