Мифы о смерти. От островов блаженных и знаков-предвестников до дьявольских рыцарей и дара бессмертия
Шрифт:
Благодаря тому что Иоганн Якоб Музеус в 1830–1840-х годах записал легенду [209] , а Людвиг Бехштейн ее пересказал [210] , мы можем видеть, что Отлох, Жак де Витри и другие вдохновлялись одной и той же устной традицией. Молодой рыцарь и его оруженосец путешествуют через лес, в котором обитает призрак с выразительным именем граф Шварценберг (граф Черной горы). Оруженосец вдруг восклицает:
«Милорд, кто-то скачет за нами. Копыта лошади гулко стучат, и смотрите — огненная пена капает с удил!»
Граф приглашает их следовать за ним к его замку. Они входят.
Рыцарь стал смело спускаться за провожатым по винтовой лестнице. Из стен тут и там торчали когтистые лапы грифонов с зажженными свечами — черными и белыми. Стены были черны как уголь, как и старомодные доспехи графа. На нем была кольчуга, полностью его скрывавшая, и шлем странной формы. Гребень на шлеме не был ни литым, ни кованым. Он был живым и имел очертания небольшого, похожего на саламандру дракона, чьи когти крепко впивались в шлем. Временами он поворачивал голову, и его сверкающие черные глаза вспыхивали, как бриллианты. Длинный хвост дракона спускался со шлема на шею графу и раскачивался из стороны в сторону. У подножия лестницы граф остановился и повернулся к гостю. Лицо его было худым, бледным и истощенным, а глубоко запавшие глаза выдавали в нем убийцу. У него не было ни бровей, ни ресниц. Он громко пыхтел, и дыхание его было горячим, как иссушающий ветер африканской пустыни.
209
Musaus, «Graf Schwarzenberg».
210
Bechstein, Le Livre des contes [Людвиг Бехштейн «Книга сказок»], 51–54.
Как мы увидим далее, он искупал страшный грех.
«Иди за мной и посмотри, что я сделал и как сильно страдаю! — сказал он рыцарю. — Я обязан показывать всем, кого встречу в полночь, свое позорное преступление. Не нужно молиться за меня, это не поможет! Я не смогу искупить свою вину ни покаянием, ни заупокойными молитвами».
И он указал на гроб, в котором лежала маленькая старушка с кинжалом в груди.
«Это моя мать! — воскликнул граф. — А пред тобой стоит ее убийца».
За этим последовала фантастическая сцена, где труп восстал и вырос до гигантских размеров, рыцарь же воззвал к Иисусу. По замку прокатился ужасный крик, от которого остов здания дал трещину, замок зашатался, а гроб, стены и граф с графиней исчезли. Рыцарь же погрузился в непроглядную тьму.
То есть Черный граф — это проклятая душа, которая расплачивается за свои земные грехи, а его замок — разновидность ада. Детали текста не оставляют в этом сомнений: повсюду черный цвет, дракон же на шлеме символизирует дьявола. Горячее дыхание графа — знак того, что он сгорает изнутри. Грешник прямо говорит о том, что ему нет искупления. Кроме того, из комнаты, где лежит труп его матери, исходит «дыхание такое холодное, будто от ледника».
Другой мир, населенный народом фей, чаще всего встречается в произведениях жанра ле [211] (фр. lai) XII–XIII веков. Среди произведений великой Марии Французской, первой французской писательницы, есть два ле, связанных с этой темой. В одном из них, ле о Гигемаре (Гижмаре), сообщается следующее:
Однажды во время охоты Гигемар пускает стрелу в белую лань, но стрела отскакивает и ранит его самого. Лань печально говорит ему, что никто не может исцелить его рану, кроме дамы, которая будет готова страдать ради него. Рыцарь продолжает свой путь, пересекает лес, пустошь и равнину, проходит мимо горы, с которой течет река, и достигает гавани, где стоит великолепный и совершенно пустой корабль (ni aveit nul, ne nul, ne nul ne vit; стр. 46). Он засыпает, и корабль уносит его во дворец дамы, которую заточил там ее ревнивый муж. Она поселяет Гигемара у себя и заботится о нем. Они влюбляются друг в друга, но об этой любви узнают, и рыцарь вынужден уехать. Перед расставанием дама завязывает узел на его рубашке, который не сможет развязать никто, кроме нее самой. Гигемар возвращается на корабль, чтобы попасть в свою страну. В конце концов дама сбегает, садится на тот же корабль, отплывает и добирается до дома Гигемара, где и развязывает узел…
211
Ле (лэ) — жанр средневековой французской литературы, популярный в XII–XIV веках. Представляет собой короткие повествовательные стихотворные произведения, в которых рыцарские сюжеты сочетаются с кельтскими мифами и волшебными мотивами. Прим. пер.
Нигде не уточняется, что эта дама — фея. Однако некоторые признаки указывают на ее сверхъестественную сущность, например способность предсказывать будущее или связь с волшебным кораблем. Кроме того, необычные детали маршрута привлекают внимание слушателей и дают понять, что встреча героя весьма необычна. В этом ле собрано множество мотивов, связанных с путешествиями в потусторонний мир — от описания пути героя и его встречи с ланью до плавания на чудесном корабле без рулевого. Филипп Вальтер был прав, замечая, что страна этой дамы «полностью соответствует местоположению в ином мире: находится за морем и недоступна для людей» [212] .
212
Walter, ed. and trans., Les Lais de Marie de France, 438, fn. 1.
Мульдумарек, герой еще одного ле Марии Французской, «Йонек» [213] , очевидно, является королем потустороннего мира. Обернувшись птицей [214] , он прилетает к своей избраннице. Муж заточил ее в башне и приставил старуху присматривать за ней. Оказавшись перед возлюбленной, он вновь принимает облик прекрасного благородного рыцаря. Он говорит ей, что давно любит ее, и продолжает: «Но я не смог бы ни прийти к тебе, ни покинуть свою страну, если бы ты не позвала меня» (стр. 131–133). Оказалось, эта дама всего лишь жаловалась на то, что прошли времена, когда женщины могли найти себе галантных и обходительных возлюбленных (стр. 95–98). Значит ли это, что он мог читать ее мысли? Любовников застигают врасплох, и раненый рыцарь вынужден скрыться. Женщина чудом выбирается из своей тюрьмы, идет по кровавому следу, оставленному Мульдумареком, входит в курган, пробирается сквозь тьму и оказывается на прекрасном лугу, пересекает покинутый жителями город и попадает во дворец, где видит своего избранника. Он дарит меч для ее сына и волшебное кольцо, которое она должна надеть на палец мужа, чтобы тот забыл о произошедшем. Путь, который преодолевает эта дама, — наглядный пример путешествия из одного мира в другой, и не случайно вход в него расположен в могильном холме или кургане: это очень распространенный мотив в кельтской литературе, изобилующей волшебными холмами, или холмами фей (sidh).
213
Больше об этом персонаже можно прочитать в исследовании Филиппа Вальтера Yonec, fils de l’ogre.
214
Та же повествовательная структура присутствует в албанской сказке «Любовь голубки»; см. Hahn, Griechische und Albanesische Marchen, ч. 2, № 102 («Taubenliebe»), стр. 130–134.
Народные традиции таят немало сюрпризов. Записанная Александром Афанасьевым народная сказка «Перышко Финиста — Ясна сокола» — это практически русская версия бретонского ле. Посудите сами.
Героиня просит у своего отца перышко Финиста — Ясна сокола, и тот соглашается купить его ей в подарок. Когда она открывает коробочку, перо вылетает, ударяется об пол и оборачивается прекрасным царевичем. Ее сестры, подслушав их разговор, вынуждают царевича улететь, вновь обратившись соколом. Затем все повторяется, и, чтобы положить этому конец, сестры берут острые ножи и иглы и втыкают их в окно. Финист ранится о них и возвращается в свой мир «…за тридевять земель в тридесятом царстве. Прежде три пары башмаков железных истопчешь, три посоха чугунных изломаешь, три просвиры каменных изгложешь, чем найдешь меня, добра молодца!». В конце очень долгого пути девушка вновь находит своего царевича [215] .
215
Афанасьев А. Н. «Народные русские сказки».
Филипп Вальтер доказывает кельтское происхождение ле о Йонеке, параллели к которому можно найти в истории о Конайре — легендарном короле Тары. Но он упоминает и другую историю, из сборника кашмирского поэта Сомадевы, написанную между 1063 и 1081 годами, где Мульдумареку, как сверхъестественному существу, соответствует ракшаса — демон-людоед из индийской мифологии. Сходства между этой историей и «Йонеком» так велики, что можно прийти к выводу, что они являются фрагментом общего индоевропейского наследия.
Хранитель храма (ракшаса). Таиланд, XIV–XV вв.
The Art Institute of Chicago
Одно из самых известных произведений Марии Французской — «Ланваль». Его текст во времена правления короля Хакона Хаконарсона (1217–1263) [216] был даже переведен на древнескандинавский язык и несколько раз — на древнеанглийский. История такова:
Несчастный, обойденный вниманием и подарками короля Артура Ланваль бродит по лесу. Когда он выходит к берегу ручья и ложится на лугу подле него, к нему приближаются две девы и приглашают идти за ними, потому что их госпожа желает его видеть. Он попадает в прекрасный шатер и встречает там девушку, которая говорит: «Я покинула свою землю ради тебя и пришла издалека, чтобы найти тебя… потому что люблю тебя больше всего на свете» (стр. 110 и далее). Она преподносит ему подарок и запрещает рассказывать кому-либо о себе [217] : «Если узнают о нашей любви, ты потеряешь меня навсегда» (стр. 147–148). Ланваль становится богатым и привлекает внимание королевы, которая, подобно жене Потифара, предлагает ему свою любовь. Он отвергает ее знаки внимания, и она говорит мужу, что Ланваль оскорбил ее. Призванный, чтобы доказать свою невиновность, рыцарь признаётся, что у него уже есть дама, более прекрасная, чем королева. Государь под страхом смерти требует предъявить доказательство этих слов. Появляется фея, обвиняет королеву во лжи и разворачивается, чтобы уехать. Ланваль запрыгивает на коня позади нее, и она увозит его в Авалон. «И никто о них больше не слышал» (Nul hom n’en oi plus parler; стр. 646).
216
Древнескандинавский текст Ianuals lio можно найти в книге Rychner and Aebischer, Le lai de Lanval, 105–125.
217
Мотив C423.3. Табу на разглашение событий, произошедших в ином мире.
В данном случае не желание поохотиться, а разочарование вынуждает рыцаря искать уединения в лесу. Здесь нет путешествия в потусторонний мир, встреча происходит на границе нашего мира (река). Даму не называют феей, но она одаривает возлюбленного богатством и налагает на него запрет, как в легенде о Мелюзине [218] . Герою достаточно лишь подумать о ней, чтобы она явилась. Все эти детали указывают на то, что она — существо сверхъестественное. К тому же в древнескандинавской версии упоминается, что она увезла его на остров Уалун (Авалон).
218
Легенда о Мелюзине — легенда о фее, которая вышла замуж за смертного при условии, что он никогда не будет видеть ее в зверином обличье. Прим. ред.
Начало итальянской народной песни, кантари (cantare) [219] , «Радостная дева» (La Ponzella Gaia) похоже на начало песни о Ланвале, но затем сюжет идет по другому пути:
Гальвано и Трояно отправляются на охоту. Пока Трояно ловит белую лань (III, 3–4), Гальвано встречает змея, который спрашивает, как его зовут, и, услышав его имя, оборачивается прекрасной девой (дочерью феи Морганы), которая была влюблена в него, сколько себя помнила. Она предлагает ему свою любовь и богатство. Гальвано становится ее возлюбленным, и она дарит ему волшебное кольцо, которое может исполнить любое желание, но он не должен никому о ней рассказывать. Они живут счастливо вместе, но тут королева Гиневра (Гвиневра) предлагает Гальвано свою любовь. Он отвергает ее, и она, как и королева в ле о Ланвале, устраивает испытание, в ходе которого Гальвано рассказывает о своей возлюбленной. Его уже собираются повесить, когда ко двору является фея. Однако за то, что она ослушалась свою мать, та наказывает ее заточением в башне, столь темной, что она никогда больше не сможет увидеть свет — ни солнца, ни луны, ни звезд, и стоять ей там нужно будет по грудь в воде.
Гальвано отправляется искать ее, совершает подвиги и добирается до таинственного города Пела-Орсо, который, судя по всему, служит входом в царство феи Морганы. Он убивает защитников, ломает ворота, заключает Моргану в темницу вместо ее дочери и возвращается с Радостной девой ко двору Артура [220] .
219
См. Dona, Les Cantari et la tradition ecrite du conte populaire; Он же, Cantari, fiabe e filologi.
220
Amidei, ed., Ponzela Gaia.