Мифы тюрков. От Златовласой Умай и Урал-батыра до исполина Алпамыша и Пегого Быка
Шрифт:
Некоторые видели в Орионе не только Кугулдея-Матыра, оленей и стрелу, но и гончую (или двух гончих) и беркута. Тюрки поклонялись Ориону, просили его об удаче на охоте. Причем считалось, что Кугулдей-Матыр когда-то вел постоянную охоту на животных, поэтому Бог проклял его и забросил на небо вместе с собаками.
Свое оригинальное происхождение получило у тюрков обозначение звездного скопления Плеяды, которое часто неправильно называют созвездием. Его имя Уркер (Улькер) происходит от пратюркского глагола со значением «скучиваться от испуга, в страхе бежать».
Якуты, как многие народы Сибири и Севера, называли Плеяды Утиным (Птичьим) гнездом. Под влиянием буддизма в Центральной Азии появилось и сравнительно позднее обозначение — Мечин, или Обезьяна.
Согласно алтайскому мифу, в древности Мечин жил на земле и распространял вокруг себя холод, голод и мор. Верблюд и корова вознамерились его убить. Когда Мечин укрывался в золе костра, верблюд поднял ногу, чтобы раздавить его, а корова не согласилась: «Эй, твоя нога мягкая, дай я лучше приложу негодяя своим копытом!» Она наступила на золу, и Мечин распался на шесть звездочек, которые выскользнули из-под ее раздвоенного копыта и унеслись на небо, где теперь и мерцают.
Более оригинальны, например, детали киргизского сказания, где Уркер был раньше огромным зеленым червем, который обитал в траве и питался овцами. Летом его не видно: он опускается на землю, и если угодит во влажные места, то устроит морозную зиму, а если в сухие — зима пройдет легко.
Иногда само созвездие Большая Медведица выступает в роли некоего хана. И вот этот хан не мог терпеть, чтобы Мечин творил свои злодейства… Не зная, как его истребить, он обратился за советом к своему коню. Далее последовал уже известный сюжет с коровой. Хану-созвездию удалось схватить только одну звездочку, которую он взял с собой. С тех пор Мечин, утратив одну из своих звезд, гонится за Большой Медведицей.
Этот миф, полагают исследователи, указывает на то, что когда-то Плеяды состояли не из шести ярких звезд, как сейчас, а из семи. Киргизы считали Уркера сыном Луны, а зарницу — дочерью ночного светила.
Как указывает Гульфира Абдуллина, любопытно, что ряд тюркских народов, кроме созвездий, имел названия и для всех видимых глазом планет. Например, Венера получила имя Сулпан у башкир, Чолпан у татар и т. д. В древнетюркских памятниках зафиксированы названия Севит и Чолпан. Также древнетюркские памятники донесли имена и других планет: Марс — Медная Стрела, Меркурий — Арцу, Юпитер — Черная Птица.
Тюрки считали, что жизнь на земле устроилась не сразу. Сначала на ней господствовали исполины-алпы. Сказания, подобные нижеприведенному башкирскому, были распространены у многих тюркских народов.
В старину жили очень крупные ростом люди по прозванию алпа (алып). Один из них подался в эти края в поисках сородичей. Так он оказался на земле теперешнего аула Торсо. Может быть, потому, что прошел он большой путь, разболелись у него ноги. Решил он присесть и отдохнуть. Снял свои чувяки (кынйыраки — старинная обувь из кожи), а в них полно песку.
«Вот почему нет покоя ногам», — подумал он. Человек из племени алпа высыпал песок из своих чувяков и отправился дальше. А тот песок, что он вытряхнул из своей обуви, остался возвышаться двумя горами, расположенными друг около друга. Вот так образовалось двугорье по названию Алпа-кум (Песок Алпа), возвышающееся на древней летовке аулов Торсо, Акюозеево и Яйляу. Обе горы совершенно одинаковы по своей высоте [59] .
59
Башкирские предания и легенды… С. 15.
Но недолог оказался век алпов. О судьбе одного из них рассказывается в башкирском предании «Хозяин горы».
В стародавние времена на Урале жил батыр, сильный и бесстрашный. Однажды он похвалился:
— Мои мускулы хранят великую мощь, поэтому я могу сделать все, что захочу.
— Вот услышит твои слова хозяин горы и накажет тебя за них, — предостерегли его старики.
— Нет, ничего и никого я не боюсь, — распалился батыр.
В тот же момент под землею раздался нарастающий гул. Через некоторое время встретился батыру громадный медведь. Стали они бороться и боролись до тех пор, пока оба не ушли в землю. У медведя только уши торчат, а батыр увяз в земле по пояс. Так и превратились они в камни. Те камни и поныне торчат из-под земли [60] .
60
Башкирские предания и легенды… С. 16.
По одной версии якутского космогонического мифа, добрые божества айы создали землю прекрасной и ровной, но злой дух абасы затоптал и исцарапал ее. Следы его деяний остались в виде рек, озер и гор.
Как уже говорилось об этом, якуты сохранили чрезвычайно архаические мифы о животных, объясняющие их некоторые видимые особенности. Например, известен миф о вороне и гагаре, которые в седой древности были черными и, завидуя разноцветному оперению других птиц, решили расписать друг друга. Ворон разрисовал гагару различными узорами. Гагара, увидев свое отражение в воде, захотела одна остаться нарядной и решила не разрисовывать ворона, а вместо этого нырнула в реку, однако ворон успел ударить ее клювом в крестец. Поэтому ворон остался черным, а у гагары с тех пор вывернутые лапы.
Заметное место в тюркской мифологии принадлежало преданиям о культурных героях, устроителях созданного мира. Особенно они были характерны для якутов, алтайцев, хакасов и тувинцев.
Согласно сказанию об Эр-Соготохе, герой выстроил себе юрту, выпросил у верховного существа скот и людей, начал охотиться на зверей и собирать их шкуры, впервые добыл огонь. В конце повествования сообщается, что Эр-Соготох был первопредком якутов.
Особое место в фольклоре алтайцев, хакасов и тувинцев занимал Сартакпай (Сартактай). В космогонических мифах он выступал защитником от хаоса, в легендах о преобразовании ландшафта — творцом, оставившим после себя разнообразные реальные свидетельства.
Исследовательница Надежда Ойноткинова считала, что имя Сартакпай происходит от слова сартак — годовалый благородный олень. Вероятно, образ культурного героя восходил к тотемному божеству восточных тюрков и монголов. Он пробивал русла рек, раскалывал скалы, строил мосты. В мифе, зафиксированном Григорием Потаниным, Сартактай прокопал канаву из реки Кобдо в Пекин по просьбе сестры. В алтайском варианте он работал с сыном Адучи, в тувинском — с божеством Мемли (букв. «сосунок»). Однако Сартактай впал в высокомерие и оскорбил эдзеня — хранителя вод в Алтайских горах, сказав, что прокопать канал ему все равно что надеть недоуздок на верблюда. Тогда вода обернулась вспять. Чтобы исполнить наказ сестры, Сартактай велел Адучи не спать со своей женой накануне решающих работ. Но юноша нарушил табу — и затея Сартактая потерпела неудачу.
Стрелы Сартакпая на реке Катуни.
Melnikov Dmitriy / shutterstock
Подобно алпам-исполинам первобытных времен, Сартакпай всюду оставлял свои следы: его отметины на камнях — впадины, следы на земле — поляны с целую юрту. Будучи племянником некоего Кезер-Чингиса, он одной своей пяткой прочерчивал глубокие борозды, менявшие течение рек и расположение гор.
Вероятнее всего, Сартакпай (Сардакбан в тувинских преданиях) стал изобретателем орудий труда. Согласно некоторым версиям, он не только создал мир, но и первым стал рыть землю с помощью мотыг, палок, лопат. При этом в мифах о нем явно сохраняются отголоски мифов о борьбе тотемов. Так, встречая лису или волка, герой бросал в них камни. Они и сейчас лежат на тех местах. Смысл мифов становится более очевидным, если вспомнить, что Сартакпай символизировал тотем оленя, явно враждебно настроенный к тотемам хищных зверей.
Более распространены легенды о том, что культурное устроение мира началось руками первочеловека Таргын-нама, созданного Тенгри.
Для Таргын-нама верховный бог сотворил земной рай, где паслись бесчисленные стада, текли глубокие реки, зеленела сочная трава. Тенистые рощи давали прохладу, а ручьи наполняли степь своим журчанием.
Таргын-нама выстроил себе юрту, одомашнил диких зверей, стал добывать птиц. Чтобы отогнать холод и тьму и чтобы пища стала вкусней и питательней, он начал разводить огонь. В благодарность Тенгри за науку он приносил жертвы небу.
Однако Таргын-нама мучился от одиночества. Он задумался, почему все живое имеет свои половины, и обратился к Тенгри: «Нет у меня ни дряхлого старца-отца, нет у меня любящей матери. Из какого рода я вышел? Не с неба я же был свергнут, не из земли пророс подобно зерну». Тогда Тенгри решил дать Таргын-наме душу бессмертного человека.