Чтение онлайн

Этот текст шаман произносит в специальном шалаше из жердей. Для небесных духов в шалаше ставили березу, у которой обрубали ветви, но оставляли вершину. На стволе делали зарубки (тапты), символизировавшие слои неба. Духи, играющие на небесных слоях, отождествлялись с птицами. В их число попадала и мать-огонь, близость которой к Умай отмечена выше. Шаман обращается к Умай:

Акцентирование зоба птицы как детали внешнего облика божества, видимо, не случайно. Можно вспомнить варианты сибирского мифа о творении, где водоплавающая птица (гагара, в некоторых версиях отождествляемая с хозяином нижнего мира) утаивает во рту часть принесенной со дна океана земли, за что несет наказание: ее шея (зоб?) становится красной. Поэтому наделение зобом Эрлика не удивляет и может рассматриваться как реплика его хтонического птичьего облика. В телеутском тексте понятие «имеющий зоб» передается словом поокту. С ним сопоставимо погоок (зоб, кадык), приводимое в словаре В. И. Вербицкого.

Сваха и невеста (качинки). Минусинск. Гелиогравюра, нач. XX в.

Российская национальная библиотека

Тут нельзя не вспомнить об одном атрибуте хакасской свадебной обрядности — пого. Этот нагрудник, украшенный бисером и перламутровыми пуговицами (в старину их нашивали на берестяную основу), во время свадьбы надевала сваха. Повитуха и сваха могут рассматриваться как земные отражения богини Умай, выполняющие ее частные функции. Как справедливо заметил В. Я. Бутанаев, «надевание нагрудника пого на свадьбу было связано с культом богини Умай, которая даёт души детей». Более того, можно предположить, что сваха в ритуальном облачении представляла Умай, а наряд ее должен подчеркивать наиболее характерный признак богини. При учете выявленных ранее птичьих черт Умай кажется правдоподобным предположение о том, что пого изображает зоб птицы. Заслуживает внимания предложенное В. Я. Бутанаевым сближение рисунка на пого с изображениями на Окуневских изваяниях.

Тесно связаны с птицами и богини матери-земли (при всей условности такого их обозначения). Хотя в алтайском эпосе подчеркнуты «отрицательные» характеристики Шимилтей / Шебельдей, она — не воплощение абсолютного зла. Некоторые детали ее образа говорят о том, что в архаичной редакции картины мира ей отводилась немаловажная роль. Она рисуется владычицей подземного мира, и ее отличительным признаком был «девятисаженный медный клюв».

Помощники Шимилтей охраняют вход в нижний мир, и все это вместе создает образ богини-птицы — «ангела смерти», в котором подчеркнута функция распоряжения жизненными сроками, забирания души умирающего человека и т. д. Сазон Суразаков, рассматривая образ шаманки Шимилтей, заметил, что в эпосе «имеются и образы небесных шаманок — дев-воскресительниц, обычно дочерей неба, солнца, месяца и разных стихий, которым, по всем данным, поклонялись древние племена Алтая». Те же представления разделяли и хакасы, считавшие Солнце и Луну чистыми девами, которые, чтобы воскрешать людей, спускались к ним в образах золотых кукушек.

У народов Сибири существовали шаманские обряды, во время которых испытуемому нужно было взобраться на дерево. Лев Яковлевич Штернберг связывал такие действия с обрядом посвящения в шаманы. Якуты называли человека «ноги имеющим» существом. Приведенные материалы убеждают в том, что сущность угорского и других подобных обрядов состоит не в залезании на дерево, а в имитации смерти-рождения в гнезде птицы-матери. Если в гнезде на дереве перерождается вождь, шаман, посвящаемый юноша, значит, перед нами — распространенный и значимый некогда обряд, исполнявшийся по единому сценарию.

Примечательно, что в поздней традиции этот обряд распространяется исключительно (или преимущественно) на шаманов. Это свидетельствует не об «узурпации» ими разных сфер обрядовой жизни, как можно истолковать в духе вульгарного материализма. Не исключено, что шаманы таким образом донесли до нас эту древнюю традицию.

Диапазон воплощений тюркской богини Умай — от небесной четырехкосой матери Дьайучы до черной Шимилтей с медным клювом, от супруги божественного Тенгри до хозяйки горы, от мифической богини-птицы до слабо персонифицированного хтонического божества.

В числе атрибутов Умай, роднящих ее с угорской богиней Калтась, были посох и золотая колыбель.

«Наша прародительница госпожа Умай» — так называли тюрки свою главную богиню, имя которой означает «лебедь». В облике птицы она могла летать в небе, ходить по земле и плавать по воде.

Как уже говорилось об этом выше, тюрки считали, что Умай участвовала в сотворении мира. В древности, когда не было ничего, кроме Великого океана, по нему плавала Умай-лебедь. Однажды она нырнула глубоко и достала со дна землю, из которой и выросли горы, реки, растения и животные. Говорят, именно лебедь снесла яйцо, из которого вылупился мир.

Умай — волшебная птица, тень которой овевала избранников судьбы и приносила им удачу и славу. Поэтому тюрки не убивали лебедей — только по глупости или недоразумению, и тогда виновного ожидало страшное наказание вплоть до ранней смерти детей.

Благодетельная Умай была супругой Тенгри. Вместе они покровительствовали тюркскому Элю-государству. Тенгри олицетворял бесконечность, а Умай — конечное земное существование: рождение, брак и уход из жизни.

Тюрки называли своих каганов тенгриподобными, а их супруги — катун — считались равными Умай. Богиня представлялась красивой женщиной, которая на золотых крыльях спускалась из верхнего мира, чтобы помогать людям. Она покровительствовала детям и их матерям, была богиней плодородия. В руках Умай всегда имелась золотая чаша, где в освященном молоке помещались души детей. Когда ребенок заболевал, Умай кормила его молоком из чаши и дарила выздоровление.

Еще одним символом Умай был трилистник, поэтому тюркские женщины носили серьги и ожерелья в виде трилистника, которые олицетворяли плодородие, многодетность, благополучие и отгоняли злых духов.

Чаши в руках женских каменных изваяний в степях от Монголии до Карпат тоже были символом плодородия и богини-покровительницы Умай. В них богиня хранила священное молоко, которым поила младенцев и лечила от болезней.

Древнетюркское каменное изваяние с чашей, Кыргызстан.

zeynepgamze / shutterstock

Умай излучала божественный свет, лучи которого проникали в людей и жили в них до смерти. Эти искры поддерживали в человеке жизненную силу. Они связывали его с небом и даровали величие. Если искра гасла, человек умирал.

При рождении ребенка в знак почитания Умай изготовляли маленькие лук и стрелы для мальчиков и веретено для девочек. Их крепили как обереги рядом с колыбелью. Младенцев оберегали и голубые бусинки, которые нашивались на одежду.