Мини от G до PG-13
Шрифт:
И Габриэль улыбнулась в ответ.
Неотвратимость
Автор: Хель
Пейринг/Персонажи: Цезарь, Зена/Арес
Категория: джен, гет
Жанр: ангст, десфик, АУ
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: на землях Мессении появляется тот, кто способен обращать римские легионы в бегство. Цезарь этим весьма недоволен.
Примечание: даты Ахейской войны сдвинуты во времени благодаря возможностям сериала, и Цезарь получил право проводить эту кампанию.
Рим объят сном. Тягостным и мрачным, как сегодняшнее молчание в сенате при объявлении о том, что очередной легион разбит под Мессенией силами Завоевателя. Повержено пять манипул* и восемьдесят всадников. Остальные сочли за благо отступить, не желая погибать напрасно. Мессенцы устроили ловушку, простую, но эффективную, им это с рук не сойдет, разумеется. Однако сейчас остается только разбирать ошибки и наказывать виновных.
Гай Юлий Цезарь не спит этой ночью. Он сидит за рабочим столом, сложив руки перед собой, и смотрит на мерцающую свечу. Ему тридцать шесть лет, а он чувствует себя так, будто весь жизненный путь пройден, и остается только с честью завершить его.
Не получается. Ахейская кампания вытягивает средства, людей и силы, а отдачи – никакой. Греки упорствуют. Они сопротивляются до последнего, пытаясь оставить за собой прижитые земли.
Цезарь встает, закладывает руки за спину и подходит к карте, закрепленной на стене.
Мессена должна была покориться римскому сапогу. Четыре с половиной тысячи воинов расположились в долине под городом. Командир Луций Муммий три раза отправлял депеши, и в каждой заверял Цезаря, что все под контролем, что армия мессенцев слаба и разрознена, что жители паникуют, и захватить город будет легче легкого. Цезарь верил ему и заставлял верить сенат. А вчера пропыленный солдат, ввалившийся во дворец, глотая слова вместе со слюной, сообщил, что, когда ворота Мессены пали под ударами тарана, римский легион встретился совсем не со стариками и подростками.
Завоеватель!
Титул этот прогремел впервые в битве за Селласию: тогда Цезарь счел поражение от рук какого-то воителя случайностью и отказался придавать значение пробежавшему по спине холодку. Словно бы он уже знал, чем все кончится, но не хотел об этом думать.
Рим не мог проиграть греческому выскочке, возомнившему себя воином. Цезарь лично тогда принес жертву Марсу, испросив благословения, и получил его незамедлительно: орел поднялся над храмом, едва консул спустился по ступенькам. Это был совершенно определенный знак, и Цезарь преисполнился уверенности в силе и могуществе Рима.
Но вот Завоеватель вторично разбивает его легионы! Как может быть такое?
И сейчас Цезарь все смотрит и смотрит на карту, изучает маршруты, шевелит губами и просчитывает возможные ходы.
Гонец сообщил невероятное: армия Завоевателя не только отбросила легион Луция Муммия от стен Мессены, но и гнала римских солдат по долине, словно скот, пока не повернула обратно.
Цезарь гневно раздувает щеки, в приступе ярости срывает карту со стены, бросает наземь, топчет ногами и, медленно остывая, отходит к окну.
Над Римом по-прежнему вьется ночь. Тягучая и черная, как греческий огонь, она вгоняет в тоску и вызывает в памяти старые сны из тех, которые давно пора подарить судьбам. Цезарь вспоминает море, пиратский корабль и женщину на нем в причудливых и ярких одеждах.
К чему это сейчас? Прошлое поросло быльем, ушло под землю и не вернется: Юлий лично приказал распять его.
Консул оборачивается, резко и почти испуганно, когда тень за его плечом приобретает знакомые черты. Но нет, почудилось: все спокойно, и только тени колышутся на своих местах, никуда не торопясь.
Зато торопится Цезарь. Накинув плащ, он велит солдату выбрать в загоне самого тучного барана и притащить его в храм Марса. Сам же консул идет вперед и вскоре уже поднимается по ступеням, ощущая накатывающее благоговение. Минует белоснежные колонны, содрогающиеся от приступов ветра факелы, и входит в центральный зал, где, ежедневно отмываемый от крови, стоит алтарь.
Солдат затаскивает сопротивляющегося барана, и Цезарь довольно улыбается: Марс любит, когда жертвы не безвольны. Когда кровь бьет фонтаном, а не течет слабой струйкой. Жрец с поклоном подносит консулу нож и уходит, уводя с собой солдата. Цезарь остается наедине со своими мыслями и своим богом.
Как бы ни кичился Рим своим пантеоном, по сути, ведает его проблемами только один бессмертный. И именно к нему раз за разом обращается консул, опускаясь на колени, готовясь услышать только то, что ему нужно.
Нож не успевает коснуться шеи хрипящего животного, когда храм озаряется голубоватым сиянием. Пылающий шар непривычного для огня цвета выпускает из себя рослого широкоплечего мужчину с густыми вьющимися волосами. Одежды выдают в нем воина, что с успехом подтверждает меч. Консул никогда не видел бога войны, однако и не думает сомневаться в том, кто перед ним.
Цезарь тяжело опускается на одно колено.
– Марс, – голос дрожит, что не подобает римлянину, но перед богом все равны.
Бессмертный воин делает шаг вперед, и под ногами его клубится дым тех сражений, что неведомы Цезарю.
– Поднимись, – велит бог голосом густым и низким, таким, что волоски на теле встают дыбом. Римлянин спешит выполнить приказ.
Марс разглядывает консула, дым вокруг него неспешно развеивается, тает. Облик бессмертного грозен, в нем явственно ощущается божественная сила, против которой не сладить. Консул сам себе кажется крохотным и незначительным рядом с богом.
– Ты принес мне столько жертв, римлянин, – Марс склоняется к Цезарю, и тот почти задыхается от терпкого запаха непривычных для Рима благовоний. – Я устал слушать твои мольбы.
И действительно – усталость проскальзывает в черных глазах Марса, консул видит это столь отчетливо, что почти смущен. Но это не значит, что он должен показывать свое смущение.
– Мессенцы не сдаются, – степенно говорит Цезарь то, что собирался вымолить. – У них новый лидер. Завоеватель – так эти дикари называют его.