Чтение онлайн

“левша”), попавшем в плен во время войны с этрусками: он сжег на огне правую

руку, показывая противнику, что никакие пытки не заставят его изменить долгу.

Мужество присуще не только воину, но и земледельцу и вообще гражданину. В

такой форме virtus выступает как добродетель, к которой должен стремиться любой

римлянин.

Форум Романум

Справедливость (ius) часто ставилась даже выше мужества. Римский поэт и

историк Энный (239—169 до н.э.) устами одного из героев, Приама, говорит, что

мужеством могут обладать “и дурные люди, но они всегда презирают

справедливость, верность долгу и клятве” [156, т. 1, с. 26]. Наградой за выполнение

долга были всеобщий почет и публичное одобрение.

К свободе (libertas) в Риме было особое отношение. В результате войн здесь

появилось огромное количество рабов, считавшихся не людьми, а лишь

“говорящими орудиями труда”. Поэтому рабство было альтернативой для

римлянина: личная свобода — первое, что отличало гражданина от раба. Для

римлянина была нежелательна любая зависимость,— денежный долг, услуга или

иное обязательство, ибо он понимал, что это — форма несвободы. “Человек,

работавший за плату, сидевший на тех или иных правах на чужой земле, кому-то

чем-то обязанный... хотя и был юридически равноправен, полностью свободным

считаться не мог” [там же. с. 27). Так, клиенты брали на себя обязательства

поддерживать патрона в его делах, в голосовании за него в народном собрании, и это

отнимало у них право на собственное мнение. Но, главное, свобода для римлян —

298

это свобода от тирании, царской власти.

На этих принципах и держалась аристократическая республика Рима (res

publica, res populi, res communis — “дело народа” — говорил Цицерон). Чтобы

гордиться своим обществом, нужна память о его заслугах, прежде всего — о

заслугах рода, семьи перед Римом, пример прошлых добродетелей. Почитание

главы рода для римлян — древний обычай. Еще в условиях общины считалось, что

умерший глава рода становится божеством. Его похороны обставлялись

торжественно: шли родственники в масках всех прежних глав фамилии, в речах

упоминались все заслуги покойного перед общиной, а впоследствии — перед

республикой или империей. Такое восхваление главы рода ничем не напоминало

надписи на саркофагах фараонов: для Египта важны были личные достоинства

умершего, для Рима — его общественная значимость, выражавшаяся в почете

(honor), большем или меньшем — в зависимости от заслуг.

На основании памяти о великих деяниях предков

складывается представление о великом прошлом Рима,

создававшемся делами и жизнью достойных. Это прошлое должно

было стать залогом еще более великого будущего. Так возник миф

об особенной миссии Рима — города и государства в мире,

отраженный в словах Вергилия о предназначении римлян. Этот же

миф лежал в основе пристойного поведения — серьезного, гордого

и медлительного. Смех, буйное веселье, поспешность и суета

считались несовместимыми с обликом истинного римлянина. Все

Брут.

это, соединяясь с мужеством и чувством собственной избранности,

II век до н. э.

принадлежности к великому римскому народу, составляло суть

римского менталитета.

Однако, как писал в работе “Восстание масс” Хосе Ортега-и-Гасет, история не

может ничему научить, но она может показать, чем горек путь ошибок прошлого.

Для Рима этот путь ошибок, как и для каждой другой культуры и цивилизации,

заложен в самой форме его существования — в бесконечном присвоении богатств

мира, не созданных римлянами, превращении людей в рабов, и постепенно honor

предков переходил в гонор и спесь завоевателей.

На гребне войн и захвата земель и других благ

выделилось особое сословие — всадники, второе после

сенаторов сословие Рима, которое стремилось к власти,

обладая средствами и военной силой. Кроме того, армия

начинает претендовать на влияние в обществе: долгое время

в

ней находились лишь представители имущих слоев. Но

войны, рост городского населения, появление в нем

разоренных и неимущих — пролетариев, которые не могли

служить в армии, поскольку были слишком бедны,— все это

заставило Рим во II веке до н. э. перейти к

профессиональной армии. В профессиональную армию

Портрет

шла большая часть пролетариев, которые ожидали “...не

старого римлянина.

I век до н. э.

299

только военной добычи, но и последующего наделения воинов участками земли”

[160, с. 223].

Все эти слои населения претендовали и на место под солнцем, и на участие в

системе магистратов. Это привело к политическим потрясениям, в результате чего

республика вступила в период военных диктатур, со всеми их кровавыми

последствиями. Самым жутким лицом среди военных диктаторов можно считать

Суллу (138—78 до н.э.), провозгласившего себя диктатором на неопределенный срок

вместо положенных 6 месяцев. Он составил списки — проскрипции (лат. proscriptio

“письменное обнародование”), в которые внес своих политических противников: за

убийство каждого полагалась награда 12 тысяч денариев, а рабы,

доносившие на своих хозяев, получали свободу. Сулла пытался ограничить власть