Чтение онлайн

отринуто и уничтожено Калигулой, а затем и Нероном. Они,

претендуя на свое божественное положение в обществе,

уничтожили традиционные ценности, создав систему

двуличия и фальши, при которой говорят одно, а делают —

другое, когда слово, закон, традиция ничего не значат для тех,

кто стоит у власти или находится в фаворе, когда беззаконие

становится политикой правителей. Они за короткий срок

смогли развратить плебс, приучая его к даровому хлебу и

грубым зрелищам. Изменилось понимание мужества,

справедливости и свободы. Постепенно стерлись все

Портрет Нерона.

представления о достоинстве предков. Общество было

I век до н. э.

проникнуто взаимным недоверием, обычными стали

преследования по доносу или немилости высших. Император Нерон (37—68) и сам

был убийцей жены, сводного брата и матери. Сенат после этих деяний, не дрогнув,

приветствовал его как божественное лицо. Прежде свободолюбивые римляне

привыкли к лести, заискиванию перед сильными мира сего, жажде милостей и

другим признакам несвободы и утраты личного достоинства. Все это вело к

недовольству, возмущению, восстаниям, с одной стороны, с другой — к поискам

смысла бытия, все более и более нестабильного.

Век императоров оканчивался бесславно: все, кто правил после Нерона,

стремились если не к реставрации прежних порядков, то хотя бы к нормализации

общественных отношений, но достигали незначительных результатов, как,

например, Веспасиан (9—79 н. э.) или Марк Аврелий (II век н. э.),

призывавший к любви к ближнему и нравственному совершенствованию. Рим

доживал последний период своей истории. В III веке череда императоров становится

все пестрее: появляются императоры, не относящиеся не только к сенаторскому

сословию (как Веспасиан), но даже к богатым сословиям, среди них были и варвары,

в прошлом достойные только презрения. Императоры мелькали на римском

небосклоне один за другим, некоторые правили лишь несколько недель, а их

убожество великолепно отражают скульптурные портреты, очевидно, единственное,

что они успевали заказать за период своего правления.

И все же встает вопрос: что дал миру некогда блестящий, но гибнущий Рим,

кроме уроков нравственного и политического грехопадения, о котором говорят все

исследователи римской истории и культуры? Римская культура не утвердила в

действительности свой идеал, и поэтому люди занялись поисками идеалов во

302

внутреннем мире отдельного человека. Результатом этих исканий стала философская

мысль, прежде попираемая любителями сиюминутных практических успехов, затем

на сцену выступила религия.

§ 4 Римская духовная культура: через

философию к христианству

Когда общество обратилось к философскому мышлению в поисках ответов на

вопросы о смысле существования, появилась когорта философов, желавших обрести

абсолют, не связанный с земной жизнью. “Римский миф” о том, что “век Августа” —

“золотой век” — установил изобилие, процветание Рима на вечные времена, со

временем потускнел и разрушился. Поэтому в трудах философов того времени

встречаются не только идеи стоицизма, с призывом к преодолению трудностей и

тягот бытия, но и скептицизм. Среди наиболее известных философов Рима периода

империи — Сенека, Плотин, Плиний Старший, Эпиктет.

Религия никогда не занимала большого места в

жизни римлян. Властители сами устанавливали предмет

поклонения, божество. В культах и обрядах римской

религии ни в эпоху царей и республики, ни в эпоху

императоров не было оправдания существующего

порядка, власти одних над другими, рабства и прочего.

“Рабы повиновались господам не потому, что так

предписали боги, а потому, что господа обладали правом

принуждения, действовавшим до тех пор, пока раб не

избавлялся от власти господина, получив вольную или

Круглый храм в

сбежав” [156, с. 141]. “...Раб и сын были обязаны

Тиволи. I век до н. э.

повиноваться господину и отцу, гражданин —

магистратам и законам, но никто не требовал, чтобы раб любил господина, сын —

отца, гражданин — консула и сенат. Напротив, считалось естественным, что раб

ненавидит господина, сын тяготится властью отца, а плебс враждует с сенатом” [там

же, с. 173]. (Лишь в эпоху императоров не любить властелина было глупо, а при

Нероне — опасно). У римлян также отсутствовала официальная религиозная догма:

каждый мог поклоняться своим, значимым для него богам, поэтому складывалось

положение, при котором римлянин, не веривший в богов, все же мог быть жрецом,

выполнять обязанности предсказателя или верховного жреца [там же, с. 146].

Религия завоеванных народов — греков, египтян, персов — воспринималась

терпимо. Греческие культы считались созвучными римским представлениям, а

функции богов — аналогичными. Римские божества не были персонифицированы, а

греческие являли собой совершенство в человеческом облике. Поэтому, с одной

стороны, римская религия впитала в себя греческие религиозные представления, а с

303

другой — придала греческим богам римские достоинства. В результате появилось

новое качество: религия, одухотворенная греческой эмоциональностью и в то же

время соблюдающая римскую строгость. Греческая мифология помогала в создании

“римского мифа”, и божественное происхождение римских императоров