Чтение онлайн

Государственные указы стали доводиться до сведения подданных не глашатаями, как

прежде, а в письменной форме.

Однако и Карл Великий, и другие франкские

государи с чисто варварской непосредственностью

рассматривали королевство как свою собственность.

Они дарили и отнимали земли, распоряжались всеми

доходами лично, а население считали людьми,

зависящими только от них. От варварских времен

осталась также привычка воспринимать государство

как военную организацию. Долго еще сохранялись

различные собрания, например, земельных

собственников, или ежегодные смотры вооруженного

народа, которые у франков назывались “мартовские

поля” (ср. Марсово поле), и на них съезжалось все

свободное население. Для решения важных вопросов

347

Конная статуэтка

Карла Великого

Карл Великий созывал собрания светской и церковной знати.

Были попытки создать своды законов, но образцы римского права пока

остаются только образцами, а за основу берутся варварские “правды” — своды

судебных обычаев. В них, как правило, отсутствуют общие законы, а наличествуют

списки штрафов за те или иные проступки. Часто они были очень жестоки.

Например, человек, обвиненный в воровстве, мог доказать свою невиновность двумя

способами: либо он опускал руку в кипящее масло или воду, либо его связанным

бросали в реку. Если рука после ожогов быстро заживала или ему удавалось

выплыть, то он считался невиновным. Ни один суд не задумывался над тем, вменяем

ли подсудимый, не искал социальных причин проступков, не допускал мысли о

возможности судебной ошибки. Средневековый суд стремился не к исправлению, а к

наказанию человека, и оно сопровождалось мучениями или казнью. Королевские

законы имели своей задачей лишь одно: сделать из подданных вассалов государя,

скрепить их клятвой на верность сеньору. Так возникла другая система отношений

между людьми: если античный человек должен был быть справедливым, то

средневековый — верным.

§ 3 Особенности менталитета средневекового человека

Трудно найти в истории более противоречивую, более сложную культуру, чем

культура средних веков. Какие только противоположности не объединяются воедино

на этом не таком уж длительном отрезке времени! Это жажда чудесного и страх

перед ним; стремление к путешествиям и ограниченность кругозора местом

проживания, чертой горизонта. Это учение о христианском милосердии и

всепрощении, с одной стороны, и постоянные войны и казни с крайней степенью

жестокости — с другой. Это соединение возвышенного и низменного в

повседневной жизни: ожидание конца света, постоянная подготовка к нему и в то же

время удручающая простота нравов, когда обжорство, распутство и другие пороки

не выглядят аномально. Это контрасты общественного устройства с его жестким

сословным делением, при котором невозможно смешение социальных слоев друг с

другом. Поэтому культура тоже контрастна, разделена социальными перегородками,

все в ней представляет единство “высокого” и “низкого”, городского и сельского,

рыцарского и цехового и других начал.

Контрасты эпохи обостряют чувства и ум, разжигают страсти — от взрывов

необузданности и зверской жестокости до глубин душевной отзывчивости. Все это

выливается в публичное выражение любых эмоций: скорби по поводу похорон,

умиления от светских церемоний (например, бракосочетания особ королевского

двора), намеренно выносившихся на всеобщее обозрение и вызывавших слезы

радости у собравшихся, или непритворной кровожадной злобы на публичных

казнях. Сильно и непосредственно проявляется вспыльчивость, неистово

выражаются воинственность, алчность, корыстолюбие, мстительность, бурно

демонстрируется верность, формирующая слепое желание следовать во всем своему

348

господину. Средневековье — эпоха пылких страстей и наивных до детскости

фантазий. Эти качества присущи менталитету всех без исключения сословий, хотя и

находят различную форму воплощения [306].

Сознание сельского жителя развивается на другой основе, чем в городе.

Деятельность крестьянина не отличается особым разнообразием, а потому и

вырабатывает особую консервативность и недоверие ко всему новому, что станет

позже предметом осмеяния для бойких городских подмастерьев. Но эта же

монотонность жизни развивает и жажду чудесного, фантазию, населяющую весь

мир за пределами видимости чудовищами или колдунами, живущими в сказках и

легендах устного народного творчества. Именно здесь сохраняется древний

героический эпос, повествующий о деяниях богов и героев.

Племена германцев, скандинавов, кельтов и другие были окружены не

слишком радостной природой: холодное море, отвесные скалы, часто хмурое небо.

Это были суровые люди, которые вели суровую жизнь, создавая не менее суровую

мораль. Часть этих моральных принципов дошла до нас в виде наставлений бога

скандинавов Одина в “Изречениях Высокого”. Подозрительность и осторожность —

таковы главные рекомендации бога:

"Прежде чем войдешь в дом, присмотрись ко всем входам: не скрывается ли где

враг".

"Дня не хвали раньше вечера, жену — раньше ее смерти, оружия — пока не

испробовано, девушки, пока не замужем, лед похвали, если выдержал, пиво, когда

выпито" [19].

Недоверие к окружающему распространяется и на людей, и на природу.

Кругозор сельского жителя был ограничен примерно восемью километрами в

диаметре. Это — предел досягаемости, место деятельности, круг видимого мира.

Весь остальной мир представляется населенным чудищами, великанами, людьми о